Онлайн книга «Усадьба Сфинкса»
|
Филипп отер лицо протянутым полотенцем, поплотнее натянул ватник, унял дрожь и ответил: — Все в порядке у нас, мужики. Учения. * * * Вы, наверное, удивлены, что я еще жив? Благодарю, если искренне переживали и тревожились на мой счет: я сам умею беспокоиться лишь о других, но не о себе, и мне приятно внимание, хоть иногда по мне этого и не скажешь. Сегодня мне не раз доставалось, но в последний раз как-то особенно крепко. Я лежал, засыпанный комьями жесткой земли, мелкими камешками и еще чем-то липким, скользким и теплым, и смотрел вверх. Небо казалось так близко, что, казалось, нависло над самым лицом: когда все вокруг – тьма, исчезает и время, и расстояние. Мысли были спокойными и плыли неспешно, как будто во сне. Я лежал и думал, как обидно выходит: только решился наконец изменить свою жизнь, как оказалось, что менять уже нечего. Для меня нет места ни в каком из вариантов светлого будущего, как ни крути. Я и построить помогу его вряд ли. Но без меня вы не избавитесь от старого мира, а потом, если угодно, я вместе с ним отправлюсь на свалку. Мне вспомнился Аристарх Леонидович, которого мы бросили умирать в его башне. Стала ли она ему мавзолеем? Воспользовался ли «наганом» Графа или задохнулся в дыму? А может быть, ему удалось спастись? Потом я вспомнил про Алину: так странно, что она появилась здесь в это время. Почему Алина хотела в меня выстрелить? И почему хотел я? Мне казалось, что я должен вспомнить о чем-то еще, но не помнил, о чем и о ком. По моим щекам текли капли. Я думал, что это слезы, но поймал одну языком – она была пресной, – и понял, что это всего лишь дождь. У меня было такое чувство, что я будто бы умер, только почему-то задержался еще на земле, и сейчас уже наконец разверзнется сакраментальная мистическая воронка, забрезжит свет в конце тоннеля, явятся ангелы или просто наконец обрушится благословенное, слепое ничто. Похоже, что в моем случае победила консервативная трактовка мистического. Ангел действительно появился. Он подполз ко мне по мерзлой траве и профессиональным жестом проверил на шее пульс. Я скосил взгляд: у ангела было милое круглое личико и знакомые блестящие карие глазки. Пискнула рация. — Группа эвакуации, я Усадьба-1… квадрат 51–64… да… живой… она предупреждала, что их будет двое… нет… нет… нет… жду группу. Я повернул голову. Слева от меня на возвышенности полыхала Усадьба, и на пустоши было светло, как в первый день наступившего Армагеддона. Крыша полностью скрылась в косматом пламени, из окон вырывались торжественно-грозные языки огня, густой дым превращался в тучи, чтобы потом где-нибудь в другом месте пролиться дождем из гари и пепла. То не было уничтожительным пламенем, что некогда испепелило Содом и Гоморру. Усадьба Сфинкса горела как маяк, указующий путь. Как сигнальные огни на горных вершинах. Это был божественный пламень факела Прометея. |