Книга Усадьба Сфинкса, страница 350 – Константин Образцов

— Последняя сигарета?

— Жду, когда полезет пехота, – ответствовал Граф, явно вознамерившийся уйти из этого мира по правилам чести.

— Не торопись, – сказал я. – Есть вариант выжить самим и вытащить отсюда мальчишек.

Он покосился с сомнением, но сигарету отбросил и сел на ступени. Я рассказал ему все: о связи часов и запирающего механизма подземной крипты, сторонах света, подвижных крессетах и потайном ходе, ведущем на кладбище, умолчав только о Компендиуме. Граф слушал спокойно, как будто без удивления, и только в конце усмехнулся:

— Выходит, он все-таки существует, этот таинственный клад фон Зильберов.

— И может всех нас спасти.

— Мария Аристарховна знает об этом плане? Она с ним согласна?

— Да, – твердо ответил я. – Спускайся к мальчикам, идите в подвал под домовым храмом и ждите нас там. По пути мы захватим Архипа. Если не появимся без четверти час ночи, уходите одни.

Граф с сомнением посмотрел на разбитые двери гостиной; мне показалось, что в нем спорили стремление к героической смерти и естественное человеческое желание выжить, причем последнее, без сомнения, проиграло бы, если бы его не укрепила ответственность за чужие жизни. Мы пожали руки. Наверху грозно гудело пламя, трещала горящая мебель, со звоном лопались уцелевшие стекла, раскаленные вихри несли по Усадьбе жар и удушливый дым. Граф отправился в обход по Верхней террасе, чтобы через окна Малой гостиной пробраться в Обеденный зал и оттуда уже пройти в кухню. У меня не было иного пути, кроме как сквозь пожар, и оставалось только надеяться, что я не сгорю и не задохнусь прежде, чем достигну будуара Девичьей башни.

* * *

— У меня один вопрос, – сказала Алина, передернув затвор. – Как ты узнала, что я знакома с твоим ухажером, к которому через своего человека запретила мне приближаться?

— Ты не удивилась истории про волка-оборотня, – ответила Машенька. – И что теперь? Застрелишь меня?

Отовсюду медленно наползал дым, окутывая сидящую на деревянном троне Деву полупрозрачной мистической завесой, и завивался у ее ног, словно клубок змей, явившихся послужить своей госпоже. Сквозь едкую дымную пелену глаза Девы светились, как расплавленное серебро. Вдруг прокатился еще один взрыв, сильнее и ближе прежних; дым взвился, заколыхались белесые покрывала на балдахине.

— Такой был план.

— Зачем? Неужели из чувства мести?

— Это ничем не хуже, чем убивать ради веры в то, что создаешь сверхчеловека, получив вместо него мутировавшую психопатку.

Машенька расхохоталась.

— Ты говоришь, как неудачница! Я подозревала, что ты заявишься, несмотря на мои просьбы и предупреждения, но все же надеялась обойтись без окончательного разочарования в человечестве. Пока не знаешь, ради чего живешь, не сможешь ответить и на вопрос, зачем убиваешь. В тебе определенно есть скрытая сила, но в том, что ты делаешь, нет никакого высшего смысла.

— Но я держу тебя на прицеле.

— Думаешь, что сможешь меня застрелить?

Сияние серебряных глаз стало ярче, и Алина увидела, как очертания девичьей фигуры на троне стали неуловимо меняться. Вначале она подумала, что это дымный морок, мираж, но преображение продолжалось, телесное, зримое, и в нем содержалось столько животной, витальной силы, что Алина невольно попятилась. Силуэт вытянулся, плечи расширились, руки и ноги обвили мощные гибкие мышцы, плотно охваченные белой тканью платья, которое, казалось, следовало изменениям, будто стало частью того странного существа, которое ныне представало перед Алиной, но особенно изменилось лицо: выдвинувшиеся скулы придали ему очертания звериной морды, глаза сузились, рот раскрылся, как пасть, обнажая выдающиеся клыки, еще миг – и напротив Алины, возвышаясь над нею почти на две головы, предстала хищница-сфинга во всем своем грозном великолепии.