Книга Усадьба Сфинкса, страница 347 – Константин Образцов

— При всем уважении, но тем, кто явился сюда с оружием, глубоко безразлично, к какому роду ты принадлежишь. Они просто придут и застрелят тебя, вот и все. И я буду бессилен им помешать.

Машенька вздернула подбородок.

— Что ж, раз ты не можешь меня защитить, это сделают мои люди. Уверена, что они уже знают о происходящем и принимают меры, чтобы это прекратить.

— Если успеют.

По ее лицу как будто бы пробежала тень, а может, то был просто отсвет пламени, тревожно метавшегося в огромном камине. Машенька печально вздохнула и прикрыла глаза рукой. У меня защемило сердце.

— Послушай, – сказал я, – ты самое дорогое, что есть в моей жизни, может быть, и не только в моей, и я буду защищать тебя, пока жив. Но мы не можем тобой рисковать, тем более что есть возможность безопасно уйти через подземный ход в крипте, а потом или переждать в кладбищенском домике, пока уляжется суматоха, или пройти через лес. Это не бегство, ты не бросаешь Усадьбу. Ты спасаешь главное в ней.

Машенька задумалась.

— Хорошо, пусть будет так. Все равно механизмы откроют возможность попасть в крипту лишь через час с небольшим. Если к тому времени ситуация не исправится, я согласна уйти.

— И взять с собою воспитанников.

— Что? – удивленно воззрилась на меня Машенька. – Ты сошел с ума?!

— Сейчас в подвале прячутся трое насмерть перепуганных мальчиков, мы с Графом и Скипом можем остаться и прикрывать ваш отход, но…

— Родион, я кое-что тебе объясню, – остановила меня Машенька, и льда в ее голосе хватило бы, чтобы погасить пламя в камине, а заодно и пылающие остатки вертолета во дворе. – Никогда за два с лишним столетия ни один посторонний, даже самые близкие друзья и самые верные слуги, даже члены «молчаливого братства», что там – самые знатные из русских иллюминатов не спускались в крипту. В нее имели доступ только члены семьи. И ты, в данном случае, не исключение. Ты – правило. И оно соблюдалось веками. Главы рода не покидали Усадьбу, иногда рискуя собой, именно для того, чтобы оберегать крипту и находящийся в ней Компендиум, а в случае реальной угрозы сделать так, чтобы он не попал в руки не посвященным, уничтожить…

— Уничтожить?

Машенька кивнула.

— Один из скрытых здесь механизмов позволяет затопить крипту водой из подземных источников, питающих болото, пруд и ручьи. Система настроена так, что поток выбьет замковые камни сводов и не только затопит, но и обрушит все подземелье. Ее приводящие механизмы находятся в хозяйских покоях двух башен, здесь и в апартаментах, которые занимает отец. Теперь ты понимаешь, что никто, кроме нас, не может воспользоваться подземным ходом?..

— Да. Понимаю.

Звуки боя извне почти не долетали до покоев в Девичьей башне, и я скорее ощущал, чем слышал, как разгорается схватка.

— Мне надо идти, – сказал я. – Как бы то ни было, но необходимо удерживать оборону до тех пор, пока не вмешаются твои люди, или до момента, когда можно будет спуститься в крипту.

Машенька знаком подозвала меня к себе. Я подошел ближе; она провела ладонью по моей щеке, взглянула в глаза и шепнула:

— Береги себя. Ты мне нужен.

Никакое тепло очага, до которого наконец добрался сквозь стужу и вьюгу замерзший путник, не могло сравниться с тем чувством, что я испытал в этот миг.

* * *

У Алины было такое впечатление, что она не спустилась в подвал, но, подобно девочке из сказки Льюиса Кэрролла, провалилась в какую-то мрачную нору. Правда, при этом ей повезло куда меньше, чем юной Алисе: вдоль стен тут не было полок с книжками и вареньем, но тянулись завалы из каких-то старых ящиков, коробок и плесневелого хлама. Впрочем, выбирать не приходилось: наверху еще дважды ударили взрывы гранат и вниз явственно потянуло горелым. Алина включила фонарь: пока она катилась кубарем по ступенькам, стекло разбилось, и лампочка стала светить тусклым, мерцающим светом. Она начала пробираться вперед; узкий проход, наполненный сырой духотой, виделся бесконечным. Шагов через пятьдесят луч фонаря уперся в потрескавшуюся, ветхую дверь; Алина толкнула ее и оказалась в подвале просторнее. Тут тоже громоздились сплющенные от старости мешки, доски и деревянные ящики, укутанные в целлофан, но пространство скорее напоминало вытянутый зал, а не узкий лаз. Внезапно она почувствовало чей-то взгляд; ощущение было настолько отчетливым, что Алина стремительно обернулась, вскинув ружье, но вокруг нее по-прежнему были только мрак и пустота, наполненные запахом тления. Однако неприятное чувство того, что за ней наблюдают, не проходило, напротив, усилилось так, что Алине захотелось пальнуть из дробовика в темноту. Где-то наверху прогремел раскатистый взрыв: на этот раз он был такой силы, что дрогнул даже земляной пол под ногами, а по каменной кладке стен побежали, шурша, песчаные струйки.