Книга Слепая. Бывшая хозяйка старого поместья, страница 109 – Дия Семина

Я снова в своём репертуаре: хотела же уехать и забыть их всех, как дурной сон, и снова ввязалась…

— Эй! Что у вас снова происходит, откройте! Приезжал урядник из Покровского, проверил меня и привёз почту. Лиза, тебе тоже есть важное письмо, открой! — Дмитрий крикнул через дверь, слегка постучал, чтобы мы открыли, а по его интонации я поняла, что он сейчас пересматривает всю корреспонденцию. И, кажется, нашёл нечто эдакое, потом очень громко чертыхнулся и начал колотить кулаком в дверь:

— Нам прислали закладную на дом? Антонина Антоновна, потрудитесь объясниться: какого чёрта происходит?

— Ам, я сейчас всё объясню, но наедине, — простонала Антонина, а я сама на ощупь открыла дверь, надеясь, что скандал переместится из моей комнаты куда‑то на второй этаж.

— Да уж, потрудитесь объясниться. И теперь все ваши игры с женитьбой заиграли новыми красками. Ах да. Лиза Васильевна, это письмо вам из нотариальной конторы. Ох, боже мой, вы же не видите. Давайте я прочту, если вы не против.

— Читайте…

Послышался звук разрыва конверта, потом шелест бумаги и заминка. Кретов сам прочитал и замолчал.

— Что там? Я кому‑то что‑то должна? Читайте…

— Вам положена пенсия как боярыне, причём весьма приличная. И нотариус сообщил, что в ближайшие недели банк разблокирует доступ к вашему счёту в семьсот пятьдесят тысяч, который был заморожен до вашего совершеннолетия, но при одном условии: вы должны…

И он снова замолчал. Честное слово, я сейчас ударю этого противного мужчину.

— Какое условие?

— Вы должны выйти замуж за некоего Троекурова Викентия Ерофеевича. Это данные из завещания не вашей тёти, а отца, и оно обжалованию не подлежит. Вышла какая‑то заминка с документами, и их наконец отыскали, дела уладили. Ваш настоящий жених уже на пути сюда.

— О, мой Бог! Я всё вспомнила, ой, мамочки! — мой стон утонул в неистовом вопле нашего горластого Петуха: «ТРОЕ‑КУР‑Р‑РОВ!»

Викентий Троекуров — сын партнёра батюшки настоящей Лизы. Парня не помню, но сохранилось какое‑то неприятное послевкусие, оставшееся после короткого свидания. Видимо, жених вообще не старался понравиться. А зачем, если у невесты есть деньги и строгое предписание выйти за него замуж по обоюдной договорённости отцов? По сути, я — проданная невеста.

Но Лиза оказалась дерзкой и пошла ва‑банк. Отказалась от денег, ничего не сказала Клавдии Филипповне — родственнице матушки — и хотела выскочить замуж за Юрия: таким образом она спаслась бы от ненавистного, навязанного жениха, а деньги, возможно, потом бы отсудила или завещание оспорила. Не мог же папаша быть таким жестоким, чтобы лишить дочь всего в угоду своему другу.

Воспоминания жаром промчались по телу, кровь мгновенно отхлынула к ногам, голова наполнилась туманом, и я снова покачнулась от избытка чувств. Да какие уж там чувства — это форменная паника.

Однако сознание не теряю; скорее, наоборот, моё тело готовится сделать всё что угодно, только бы исчезнуть и не встретиться с этим Троекуровым. Делаю неуверенный шаг в сторону, где должно быть кресло, а Дмитрий посчитал, что я падаю, подхватил под руку и в этот момент уронил письма на пол:

— Лиза, боже мой, тебе надо лечь!

— Я в порядке, но теперь мне точно нужно уехать, в смысле — сбежать!

Кретов посадил меня в кресло. Послышался скрип пола и звук льющейся в стакан воды из графина. И следом — звуки шелеста бумаги: это кто‑то собирает письма. А потом Антонина не выдержала: для неё суть моей проблемы — не проблема, а решение всех проблем раз и навсегда.