Книга Барби для Деревенщины, страница 24 – Татьяна Герасимова

Я слушаю каждое его слово, глубоко проникаясь такими обыденными, но очень важными мужскими мечтами и понимаю, что мне и самой хотелось бы всего этого.

* * *

Однажды вечером мы сидим на крыльце, растворяясь мыслями в глубине тёплой, звёздной ночи. Я сижу на ступеньке, крепко объятая кольцом горячих мужских рук, и даже боюсь пошевелиться, чтобы случайно не спугнуть этот сладкий, прекрасный момент, создавшийся между нами.

— Я никогда не думал, что смогу снова это почувствовать, — вдруг проговаривает Дима, глядя на звёзды.

— Что именно? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.

— Что могу быть... счастливым, — отвечает он с такой осторожностью в голосе, будто сам до сих пор не верит во всё это.

Я смотрю прямо ему в глаза и ощущаю, как внутри меня что-то замирает. Вдруг приходит осознание, что он не привык быть уязвимым и не способен открываться в своих чувствах посторонним людям, чтобы они не смогли его ранить в самое сердце, как это сделала его бывшая. И то, что он говорит мне это, значит намного больше, чем любые признания.

— Ты заслуживаешь счастья, Дим, — говорю я, ласково касаясь его руки.

— Я думал, что нет, пока ты не появилась со мной рядом, — глубоко вздохнув, отвечает мужчина, нежно прикасаясь губами к моему лбу.

А затем медленно наклоняется к моим губам и чувственно припадает к ним, неторопливо исследуя и пробуя на вкус, будто у нас впереди с ним целая вечность.

* * *

На следующий день я собираюсь с духом, чтобы сказать Диме о том, как на самом деле здесь оказалась. Рассказываю обо Льве, о наших отношениях и о своём отце, который спит и видит, чтобы расширить семейный бизнес, объединив его с сильным партнёром, благодаря моему замужеству с Симоновым.

Но я чётко даю ему понять, что не намереваюсь этого делать.

Легров внимательно слушает, не перебивая, и я вижу, как он пытается понять тот самый мир, который ему кажется чуждым и далёким. Иногда он задаёт вопросы, и я честно ему отвечаю, чувствуя, как между нами рушатся последние незримые стены.

— Ты правда хочешь остаться? — спрашивает он неуверенно, заранее опасаясь моего ответа.

— Я хочу быть с тобой. А где именно, это не имеет никакого значения.

Дима прижимает меня к себе, и я слышу, как сильно и быстро бьётся его сердце. Я ощущаю, как он напряжён, борясь глубоко внутри себя с частичкой надежды и необъятной толикой страха одновременно.

— А что, если однажды ты проснёшься и поймёшь, что совершила ошибку, оказавшись здесь? Что, если тебе захочется повернуть время вспять, чтобы не допустить больше подобной оплошности?

— Я никогда не сделаю этого, Дим, — касаюсь ладонью его лица, заглядывая прямо в глаза. — Не нужно сравнивать меня с другой и называть ошибкой то, что мы вместе можем с тобой построить. Думаешь, что, отказавшись от желаемого, ты сможешь сделать меня счастливой? Но это не так, Легров. Ты — единственный, кто мне нужен. И ни на какие блага Вселенной я не собираюсь тебя променять.

Наступает момент, когда напряжение между нами становится почти осязаемым и практически невыносимым. Мы сидим в доме, так как на улице идёт дождь, а баба Нина снова уехала к родственникам, объяснив это тем, что стала всё чаще скучать по сестре. Хотя раньше наведывалась к ней примерно раз в три месяца.