Книга Барби для Деревенщины, страница 27 – Татьяна Герасимова

Что касается Димы, он не перестаёт удивлять меня каждый день, неосознанно меняя мою уже устоявшуюся картину мира.

Однажды он приносит обычные полевые цветы, которые сорвал на лугу для меня лично. Они пахнут летом и свежестью, магнетически маня вдохнуть их нежный запах как можно глубже.

— Какие они красивые! — искренне восхищаюсь я, принимая от него столь прекрасный подарок.

— Ты красивее всех цветов во всём мире, — отвечает он, тут же вгоняя меня в краску.

И внутри меня мгновенно разливается тепло, заставляя немного смутиться этому комплименту.

— При нашей первой встрече ты думал совсем иначе, — решаюсь подколоть мужчину.

— Не думай, что я был слеп. Просто тщательно скрывал от тебя все свои истинные чувства.

— Вот значит как? И что бы произошло, если бы я всё же решила отсюда уехать?

— Всё бы осталось как раньше. Я бы никогда не открылся тебе, лишь для того, чтобы ты осталась.

Мы сидим на крыльце, провожая взглядом лучи заходящего солнца. И, казалось бы, что все слова между нами уже давно сказаны. Вот только чувства до сих пор распирают душу, просясь вырваться наружу и желая быть им услышанными. Но я из последних сил сдерживаюсь, оставляя их при себе, всё также наивно ожидая какого-то определённого часа.

Наша безоблачная идиллия длится ещё некоторое время, пока на горизонте не появляется серьёзная проблема, меняющая всё радикально в самую худшую сторону.

Мы не спеша строим планы на будущее, подшучиваем друг над другом и мечтаем, озвучивая вслух свои самые смелые и самые желанные фантазии.

Баба Нина смотрит на нас с довольной улыбкой на лице и, не стесняясь, заговаривает о внуках. Я смеюсь, краснею, но в глубине души понимаю, что сама бы хотела всего этого. Я хотела бы быть с ними настоящей семьёй и воспитывать вместе с Легровым наших чудесных и искренне желанных деток.

Но в какой-то момент мой мир безжалостно рушится, когда я вижу у ворот знакомый авто моего жениха, который оставил меня одну посреди глухого ночного леса.

Увидев высокую фигуру в дорогом классическом костюме, я ощущаю, как моё сердце падает куда-то вниз, и внутри всё холодеет от осознания неизбежной с ним нежеланной встречи.

Лев смотрит на меня через забор, и мастерски не выдаёт всех своих истинных чувств, рисуя на своём лице лишь холодное и спокойное презрение.

— Ева, — говорит он, как ни в чём не бывало, шагая ко мне навстречу. — Хватит играть из себя обиженную всем миром жертву. Я приехал за тобой. И не уеду, пока ты не соизволишь вернуться.

Легров, в этот момент вышедший из дома, вмиг становится каменным, крепко сжимая руки в кулаки, словно готовясь к неизбежному бою. Он не проговаривает ни слова, но я чувствую его напряжение каждой клеточкой тела. И боюсь, как бы Дима не сорвался ещё до того, как я скажу Льву о том, что о нём думаю.

— Она никуда с тобой не поедет, — говорит он ровным стальным голосом.

Симонов усмехается этому заявлению и окидывает его презрительным долгим взглядом.

— Ты серьёзно? — смеётся Лев, не отводя от своего противника цепкого взора. — Думаешь, она останется здесь ради тебя? Что ты можешь ей дать, деревенщина? Пустые обещания под звёздным небом и веру в то, что у вас всё будет хорошо? Думаешь, она сможет каждый день просыпаться рядом с тобой и не жалеть о том, отчего отказалась? Ведь ты, скорее всего, даже и не знаешь, какое наследство ей причитается.