Книга Барби для Деревенщины, страница 29 – Татьяна Герасимова

Лев всю дорогу молчит, будто ощущая вину за свой необдуманный скверный поступок. И лишь оказавшись в моей городской жилплощади, наконец, заговаривает тихим голосом:

— Вот и всё. Ты дома.

Мой дом представляет собой квартиру в центре Москвы, с панорамными окнами, холодным мрамором и дорогой мебелью.

Я вхожу в прихожую, медленно перемещаясь в другие комнаты и не ощущаю того ожидаемого облегчения, позволяющего мне вдохнуть полной грудью. Здесь всё выглядит идеальным и кажется уже таким чужим.

* * *

Проходит несколько дней на протяжении которых Лев ведёт себя так, будто между нами ничего не случилось. В момент наступления выходных дней он привозит ко мне стилиста, а сам обсуждает с моей матерью меню на свадьбу, словно это является чем-то важным и никак не может решиться без его непосредственного участия.

С минуты моего возвращения в город Симонов продолжает говорить со мною мягко и снисходительно, как с ребёнком, который переутомился и капризничает.

— Ты просто устала, Ева, — говорит мужчина, когда я пытаюсь сказать ему о том, что не готова заниматься свадебными приготовлениями. — Солнце и деревня тебя вымотали. Поэтому я все обязанности беру на себя. Не думай сейчас ни о чём и набирайся сил. А через неделю ты будешь смеяться над тем, что не хотела уезжать оттуда.

* * *

Время шло, но мне не становилось легче. Я практически не спала. Ночами ходила по квартире, смотрела на ночной город и не понимала, как теперь жить со всем этим. Я чувствовала непреодолимую пустоту, которая безжалостно терзала мою душу.

Я вспоминала Легрова, запах дерева, преследующий моё обоняние, голос Бабы Нины, и его руки и глаза, смотрящие на меня с такой нежностью и надеждой.

Я вспоминала, как он сказал, что не сможет дать мне ничего из того, что я заслуживаю. И только находясь в Москве, среди всего, что он не мог мне дать, я, наконец, поняла, что мне ничего этого и не нужно без его присутствия со мною рядом.

Две недели спустя

Сегодня Лев возвращается с работы пораньше, застав меня сидящей на диване с кольцом в руке, которое он подарил мне в день нашей с ним помолвки.

Мужчина тут же хмурится, подозревая что-то неладное.

— Что это?

— Я не выйду за тебя, Лев, — проговариваю тихо, но твёрдо, чтобы не дать ему усомниться в основательно принятом мной решении.

Он замирает на несколько секунд, а после начинает нервно усмехаться моему заявлению.

— Опять? Ева, мы это уже проходили. Ты устала. Лучше иди поспи, чтобы прийти в себя и больше никогда не возвращаться к этому разговору.

— Я не устала. И моё решение окончательное. Я просто не смогу стать твоей женой.

— Это всё из-за него? — спрашивает он раздражённо. — Ты сейчас серьёзно? Хочешь променять меня на деревенского мужика и жить с ним на одну зарплату?

— Я буду с ним. И мне этого вполне достаточно.

— Ты пожалеешь, — шипит Симонов, выдержав между нами небольшую паузу. — Уже через месяц тебе наскучит эта глушь, и ты приползёшь ко мне просить прощение. Но я не собираюсь ждать, когда ты одумаешься.

— Не приползу. Я лучше буду спать на полу в его доме, чем в твоей постели, Симонов, — холодно проговариваю я, глядя прямо ему в глаза.

Мужчина подходит ко мне ближе, смотря на меня сверху вниз. В его взгляде нет боли. Там затаилась лишь злость и его оскорблённое самолюбие.