Книга Барби для Деревенщины, страница 26 – Татьяна Герасимова

Я чувствую тепло его кожи, соприкасающейся со мной, и жаркое дыхание на своей шее.

— Не пожалеешь, — эхом отзывается он, прогоняя мурашки по моему телу. — Даже если весь мир окажется против.

Его ладонь начинает медленно скользить от моего плеча вниз, вдоль ключицы, очерчивая изгиб груди и заставляя меня выгнуться навстречу. Я запускаю пальцы в его волосы, крепко сжимаю их, притягивая его лицо к себе. Наши губы встречаются, сталкиваясь друг с другом с жадным, неимоверным голодом, словно от этого жаркого, чувственного поцелуя зависит вся наша дальнейшая жизнь.

Легров отстраняется на одно короткое мгновение, чтобы снять с нас обоих остатки одежды, и я остаюсь перед ним совершенно обнажённая и уязвимая, но почему-то совсем не чувствую при этом никакого стыда. Лишь безграничное доверие к этому совершенному мужчине и пульсирующее внизу живота желание.

Дима снова замирает, рассматривая меня так, будто я — самое настоящее, неподдельное произведение искусства.

— Ты дрожишь, — замечает он, приподнимая уголки губ в подобии лёгкой улыбки.

— Это твоя заслуга, — шепчу в ответ, притягивая его обратно.

Мужчина низко смеётся, разнося приятную вибрацию по всему моему телу. Его губы касаются моего виска, затем скулы и спускаются к ямке на шее, где бешено бьётся неукротимый пульс.

Я закрываю глаза, позволяя приятным ощущениям полностью овладеть мною. Впитываю в себя каждое его прикосновение, тепло его ладоней на моей талии, лёгкую щекотку щетины на нежной коже и ритмичное движение бёдер, становящееся всё настойчивее и ритмичнее.

Время теряет очертания, заволакивая нас в свою бездну. Остаётся только его тихий шёпот, раз за разом повторяющий моё имя. Мои руки крепко цепляются за его плечи и спину, как за единственную реальность в этом мире, где всё буквально перевернулось с ног на голову.

И когда мы оба, обессиленные, затихаем, получив в награду нереальное наслаждение, он не отстраняется. А лишь плотнее сжимает меня в своих объятиях, уткнувшись носом в изгиб шеи.

Я глажу Диму по волосам, чувствуя, как выравнивается его дыхание и как расслабляются стальные мышцы под моими пальцами.

— Золотарёва, — бормочет мужчина, растягивая губы в лёгкой довольной улыбке. — Ты хоть понимаешь, что только что натворила?

— И что же? — тихо отзываюсь я.

— Разбила самую крепкую стену, которую я так долго воздвигал. И, кажется, напрочь лишила меня способности к самосохранению.

Я тихо смеюсь, прижимаясь к нему ещё ближе. И думаю о том, что и меня постигла та же самая участь. Хотя, по правде говоря, именно с этим мужчиной мне совсем не страшно отпустить себя и совсем чуть-чуть почувствовать себя слабой.

* * *

Следующие несколько дней становятся для меня самыми счастливыми, потому что нам теперь не нужно скрывать свои чувства перед окружающими, прячась под масками равнодушной холодности.

Конечно, ни парни, ни девушки не были рады нашим бурно развивающимся отношениям. И нисколько не скрывали этого, шушукаясь за спиной и называя меня Барби.

Но сколько бы препятствий между нами не возникало, я всё равно постепенно привыкаю к деревенскому ритму. К тому, что вода в колодце ледяная, что хлеб пахнет дымом, а ночью за окном стоит идеальная тишина, нарушаемая лишь трезвоном маленьких насекомых. И мне от всего этого становится на душе так спокойно и необычайно комфортно.