Книга Барби для Деревенщины, страница 13 – Татьяна Герасимова

А затем мужчина вдруг опускается на корточки прямо позади меня.

Я тут же замираю, ощущая, как тёплая мужская грудь касается моей спины. Его сильные руки, грубые и мозолистые от тяжёлой работы, ложатся поверх моих дрожащих ладоней. Меня внезапно бросает в жар, и это явно не имеет никакого отношения к температуре в сарае.

— Смотри, принцесса, — его голос становится тише и бархатнее, вынуждая меня немного расслабиться и почувствовать приятные мурашки, медленно расползающиеся по всему моему телу. — Корова — это живое существо. Ей ласка нужна.

Мужчина плавно и уверенно начинает направлять мои руки, плотно держа их в своих.

— Обхватываешь вот так... мягко, но крепко. И сжимаешь сверху вниз. Давай, попробуй сама.

Я тяжело сглатываю, стараясь не думать о том, как близко находится его лицо к моей шее, и как умопомрачительно от него пахнет. А повторяю движение, неукоснительно следуя его направляющим рукам.

Дзынь. И первая струйка молочной жидкости ударяет о дно ведра.

— Получилось! — радостно ликую я и, резко повернув голову, оказываюсь в паре миллиметрах от его манящих соблазнительных губ.

Теперь мы оба замираем, позабыв абсолютно обо всём на свете. В помещении воцаряется оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Милки и нашим собственным.

Серые глаза Димы темнеют, взгляд опускается на мои губы. В воздухе повисает густое, почти осязаемое напряжение, грозящее вылиться во что-то серьёзное и непоправимое.

Но буквально через пару секунд Легров вдруг резко отстраняется от меня, будто его ударило током. Мужчина встаёт, прочищает горло и отступает на безопасное расстояние, тут же одевая на своё лицо невидимую, но уже привычную маску безразличия по отношению ко мне.

— Умойся, Золотарёва, — сухо проговаривает он, отворачиваясь к выходу. — А то от тебя коровой пахнет.

Но я всё также остаюсь сидеть на своём месте, пытаясь унять бешеное сердцебиение в груди, и впервые в жизни не нахожу, что ему на это ответить.

* * *

Запах парного молока, въевшийся в кожу, и терпкий аромат мужского парфюма преследуют меня до самого обеда. И сколько бы я не пыталась, у меня не получается избавиться от призрачного ощущения дыхания Димы на моей щеке. А это уже довольно тревожный для меня звоночек.

После инцидента в сарае Легров словно испаряется. Баба Нина информирует меня о том, что он уехал на лесопилку и вернётся теперь уже только к вечеру. И это знание даёт мне небольшую передышку, чтобы привести все свои мысли в порядок перед очередной с ним встречей.

— Евочка, — заглядывает в предбанник баба Нина, когда я пытаюсь расчесать свои спутанные волосы. — К тебе Катерина заходила. Звала в центр прогуляться. У нас сегодня автолавка приехала, можно кое-что полезное прикупить. Сходи, развейся.

Я думаю над этим предложением совсем недолго, потому что перспектива купить зубную щётку, нормальный шампунь и, возможно, какую-то одежду взамен моего шёлкового платья является невероятно благим делом. Поэтому уже буквально через полчаса я выхожу за калитку вместе со своей новой подругой и шествую в место, называющееся местными жителями «центром изобилия», совершенно не представляя, на что вновь себя подвергаю.

Через несколько минут, оказавшись на центральной площади перед кирпичным зданием магазина, вокруг которого собирается добрая половина деревни, я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не показывать окружающим, как неуверенно себя чувствую под столь пристальным вниманием.