Книга Барби для Деревенщины, страница 12 – Татьяна Герасимова

Буквально секунду он смотрит на меня так, словно готов растерзать в клочья. Его ноздри широко раздуваются, руки сжимаются в кулаки. И лишь спустя некоторое время он, наконец, удостаивает меня своим серьёзным ответом.

— Не лезь в мою жизнь, Ева. Она тебя не касается. И тогда я позволю тебе пожить здесь ещё некоторое время, пока тебе самой не наскучит это унылое место, — глухо бросает он через плечо и ускоряет свой шаг, оставляя меня позади в глубоких раздумьях над сказанными им словами.

На следующий день во мне вновь вспыхивает непреодолимое желание доказать Легрову, что он слишком глубоко ошибается на мой счёт. Если Дмитрий твёрдо уверен в том, что я белоручка, которая умеет только расхаживать по сельской местности в поисках каких-либо развлечений, то его ждёт большое разочарование по этому поводу.

Проснувшись с первыми петухами, (а эти пернатые создания орут прямо у меня под окном), я натягиваю мешковатые джинсы, бабушкину тёплую кофту и, найдя в сенях пару огромных резиновых сапог, решительно направляюсь в сарай, где меня ожидает Милка. Она неспешно жуёт сено, будто механически двигая своей мощной челюстью, и косится на меня своими огромными карими глазами.

Я осторожно подхожу к ней ближе, держа на вытянутой руке пустое металлическое ведро, и уверенно начинаю вести односторонний с ней разговор.

— Послушай меня, корова. Мы с тобой начали совершенно не с той ноты. Но сегодня нам придётся стать настоящей командой. Потому что я хочу доказать твоему хозяину, что могу приносить пользу. И ты, безусловно, мне в этом поможешь.

Милка презрительно фыркает на мои слова, будто абсолютно понимает их значение, и отворачивается от меня в противоположную сторону.

Я ставлю пустое ведро под её вымя, как видела это в фильмах, и присаживаюсь на небольшой табурет, стоящий неподалёку. Вблизи этот процесс выглядит для меня ещё более пугающим.

— Так. Без паники, — бормочу себе под нос, пытаясь взять себя в руки. — Это просто как... антистресс-игрушка. Обхватываем руками и нажимаем.

Проговаривая данную инструкцию, я неуверенно следую ей, и совсем скоро убеждаюсь в том, что она не работает. Тогда я начинаю тянуть сильнее, что явно не нравится рогатому созданию. И Милка недовольно переступает копытами, пытаясь избавиться от неумелой доярки.

— Ну давай же, дай молока! — взмаливаюсь я, ухватившись обеими руками ещё немного сильнее, в надежде, что у меня непременно всё получится.

Корова возмущённо мычит, дёргает ногой и резким ударом копыта опрокидывает пустое ведро, которое с грохотом начинает катиться по сараю. В этот же самый момент молоко всё-таки брызгает, но не вниз, как это положено, а под неестественным углом и меткой струёй прямо мне в лицо.

— Твою мать! — взвизгиваю я, оттирая рукавом глаза от парного молока.

— Ты её так инвалидом сделаешь, — раздаётся за спиной насмешливый мужской голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу в дверях Легрова, прислонившегося плечом к косяку. Его губы предательски подрагивают, а в глазах пляшут весёлые черти, несмотря на то, что мужчина пытается откровенно сдержать рвущийся наружу смех.

— Не смешно! — бурчу я, чувствуя, как краснею до корней волос. — Эта корова бракованная!

Дмитрий отлепляется от косяка и подходит ко мне ближе.

— Бракованная тут только доярка, — хмыкает он, поднимая ведро и ставя его на прежнее место.