Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 202 – Есения Серафим

Едва они миновали первые ряды гостей, как Рита заметила, что почти весь их круг уже в сборе. Мальчишки, облачённые в парадные кафтаны, чинно толпились у зеркальных колонн. Завидев свою наставницу, пажи один за другим стали посылать ей приветливые, уважительные кивки. Пётр Чернышёв весело улыбнулся, Шереметьев и Прозоровский наклонили головы, и даже Саша Меншиков, стоявший подле своего грозного отца, незаметно скользнул по ней тёплым, благодарным взглядом.

Чуть поодаль, у самого царского возвышения, Рита приметила Елизавету Петровну. Рядом с цесаревной стоял официально приглашённый принц Карл Август Голштинский. На людях эти двое демонстрировали самую строгую чинность, но между ними явно искрило. Скованные придворными правилами, они то и дело вскидывали друг на друга глаза и мгновенно густо краснели, напоминая обычных влюблённых подростков. Карл, казалось, заливался краской сильнее прежнего, но изо всех сил старался держать спину прямо — он отчаянно не решался пригласить Лизетт на первый танец.

— Ишь какие скромники, — тихо хмыкнул Сербан ей прямо в ухо, лениво разглядывая голштинского гостя. — Глядя на них, и не поверишь, что это Лиза сама ему те страстные письма строчила. Дома небось строчки жгут, а тут стоят, словно на первом причастии.

Рита, не меняя вежливого выражения лица, весьма ощутимо наступила брату на носок сапога.

— Ой! — приглушённо пискнул Сербан, дёрнув плечом, но тут же расплылся в наглой ухмылке повесы. — Ну, раз сестрица нынче так жестока к родному брату, то пойду я. Долг службы зовёт, надо проверить посты фрейлинского крыла, дабы соглядатаи Меншикова не баловали.

Брат быстро растворился в шумящей толпе гостей. Маргарита осталась стоять в одиночестве у портьеры. Ей чертовски хотелось расслабиться, но взгляд то и дело, словно против воли, находил в толпе высокую фигуру.

Рейнгольд Лёвенвольде. Граф стоял у противоположной стены, ведя неспешную беседу с канцлером Головкиным. Он подчёркнуто, демонстративно игнорировал её присутствие, ни разу не повернув головы в её сторону. Рита включила ответный полнейший игнор, прикрывшись непробиваемой фрейлинской маской. Но внутри неё всё бунтовало — она буквально сгорала от удушливого волнения, пытаясь успокоить сердце, которое дико заходилось лишь от одного понимания того, что они с Рейнгольдом находятся в одной зале.

Чтобы отвлечься от этой раскалённой бури, она с улыбкой приняла приглашение на медленный менуэт от Ивана Одоевского. Они плавно поплыли по паркету под чинные аккорды клавесина. Паж двигался с кавалерийской грацией, но заметно робел. На очередном повороте танца он судорожно сглотнул и негромко спросил:

— Мария Дмитриевна... Извольте подсказать кавалеру по правилам галантности. Ежели я... могу ли я позвать одну знатную даму на второй танец подряд? Или сие сочтут за излишнюю дерзость перед её батюшкой?

Одоевский мгновенно густо покраснел до самых ушей, робко бросая короткий взгляд в сторону столпившихся у галереи молодых девиц.

— Извольте звать, коль сердце просит, — мягко ответила ему Рита, заставляя юношу облегчённо улыбнуться. — Настоящий кавалер должен быть смелым, а батюшка лишь порадуется такому вниманию к его дочери.

Иван благодарно склонил голову. В этот самый момент Рита всем своим существо почувствовала, что её обнажённую шею и спину кто-то буквально прожигает раскалённым, тяжёлым взглядом. Оборачиваться она не стала, отмахиваясь от этого невидимого прессинга и упрямо ведя фигуру танца до самых последних аккордов.