Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 137 – Есения Серафим

Карета с глухим стуком колёс замерла у крыльца Зимнего дворца. Рита ещё не успела смахнуть с ресниц злые, горячие слёзы после побега Рейнгольда, как тяжёлая деревянная дверца резко распахнулась снаружи.

На пороге стоял Иван Долгоруков.

Вместо привычной кавалерийской наглости на его лице застыла робкая, почти испуганная забота. Восемнадцатилетний гвардеец, весь вечер слонявшийся по галереям в ожидании её возвращения с Миллионной, шагнул вперёд и бережно протянул ей широкую ладонь в перчатке. Рита сделала судорожный вдох. Её до сих пор била неуправляемая дрожь, тело никак не могло отойти от лавандового плена, в который её поймал Лёвенвольде. Ноги были ватными, тёплые зимние ботильоны скользили по обледенелым доскам, и ей пришлось подчиниться обстоятельствам. Она вынужденно опустила свои пальцы в его ладонь, чувствуя, как Иван аккуратно, с несвойственной ему нежностью поддерживает её.

— Мария Дмитриевна... На вас лица нет, — прерывистым шёпотом выдохнул он, помогая ей. Его глаза, обычно надменные, сейчас горели преданным, фанатичным огнём.

Клан Долгоруковых даже близко не подозревал, какая дикая буря тлеет в душе их «золотого мальчика», иначе отец давно запер бы Ивана в подмосковной вотчине. Но сам Иван уже не думал о воле семьи. Этот избалованный мажор, привыкший брать девок силой, сломался после банного пекла. Рита искренне не понимала, почему этот наглый парень вдруг так отчаянно и слепо влюбился в неё, но факт оставался фактом — перед ней стоял побитый пёс.

— Вы бледны. Эти мальчишки на Миллионной вам всю душу вынули своими спорами? Скажите только слово, Мария... Я сделаю всё, чтобы вам больше не пришлось так утомляться ради этих недорослей!

Рита шла бок о бок с ним по длинной галерее дворца, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Ей было тошно. Этот человек вызывал у неё стойкое физическое омерзение, как парень, ломающий здоровье одиннадцатилетнего сироты ради куска власти, да ещё и тайно гниющий от болезни, которую он прятал под слоем пудры на шее. Давать ему даже каплю надежды как предполагаемому ухажёру было смертельно опасно. Он был значительно младше неё, представлял самую грязную, противоборствующую оппозицию, и подпустить его к себе ближе дозволенного означало подписать себе приговор.

Тем не менее, включая холодный расчёт, Рита поняла, что менять этого упрямого мажора точечными ударами по его тщеславию куда надёжнее, чем лезть в открытую драку с его кланом.

Перед самыми дверями фрейлинского крыла она резко остановилась и повернулась к Ивану, вынуждая его замереть на месте. Она внимательно посмотрела в его заискивающие глаза и мягко произнесла:

— Оставьте мой салон в покое, князь Иван. Мне нравятся мужчины, умеющие держать своё слово, а не сорить пустыми угрозами в коридорах. Если вы действительно хотите быть мне полезны... вам бы стоило подучить французский.

Иван опешил, растерянно моргнув.

— Французский? Мне, Мария Дмитриевна? Зачем?

— Затем, что великий князь и Наталья Алексеевна теперь часто читают новые версальские повести, — Рита интригующе улыбнулась, заставляя его сердце забиться чаще. — Было бы славно, если бы вы составили нам компанию за чтением, вместо того чтобы проводить вечера на псарнях. Настоящий кавалер должен уметь поддерживать беседу с будущим государем на языке большой европейской политики. Извольте заняться этим, князь.