Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 106 – Есения Серафим

Его поцелуй был требовательным и лихорадочным, словно Лёвенвольде слишком долго выстраивал плотины против этого наваждения, и теперь они рухнули с оглушительным треском. Рита уцепилась пальцами за обшлага его кафтана, чувствуя, как под тонким шёлком шлафрока её кожа горит от прикосновений его больших, жёстких ладоней. Камергер прижал её к ледяному камню стены так плотно, что между ними не осталось воздуха, углубляя поцелуй. Все законы империи и Тайная канцелярия перестали существовать — остался лишь этот греховный туман в заброшенном углу дворца.

Губы Риты горели от такой горячей схватки, внутри всё дрожало от возбуждения. Рейнгольд скользнул языком по нижней губе и переплёлся с её. Рита задрожала.

Внезапно с улицы, сквозь морозные стёкла галереи, донёсся отдалённый, но отчётливый грохот каретных колёс и пьяный, зычный ор гвардейцев. Кавалькада великого князя возвращалась из Немецкой слободы.

Рейнгольд мгновенно отпрянул. Его дыхание было сорванным, а серо-голубые глаза в полумраке казались абсолютно чёрными от возбуждения. Он замер на секунду, глядя на её искусанные, припухшие губы, а затем медленно, с трудом возвращая на лицо маску холодного спокойствия, отступил на шаг.

— Извольте идти к себе, Мария Дмитриевна, — глухо произнёс он, поправляя сбившиеся кружева своего жабо. — Живо. Пока лакеи Ивана не застали вас в таком... неподобающем виде.

Рита сделала глубокий вдох. Сердце всё ещё бешено колотилось неровной чечёткой.

— Доброй ночи, граф Лёвенвольде, — твёрдо ответила она, пусть и не было в ней этой твёрдости на самом деле.

Круто развернувшись, Рита стремительным шагом поспешила во фрейлинское крыло.

Захлопнув дубовую дверь своих покоев, она прижалась к ней спиной. Пальцы предательски дрожали, когда она осторожно коснулась собственных припухших губ. Она мысленно застонала от этого безумного, неуправляемого возбуждения, охватившего всё её существо.

«Ну что это вообще такое? Какое-то наваждение? Я шпион или безвольная девчонка?»

Время шло на минуты. Рита лихорадочно скинула колючую епанчу и шёлковый шлафрок, натянула строгое серое суконное платье, наскоро спрятала чёрные волосы под плотный полотняный чепец.

Она успела как раз вовремя. В тёмном переходе у парадных дверей покачиваясь, пьяные Иван Долгоруков и Сербан вносили под руки спящего, совершенно бесчувственного великого князя. Караульные стражники от такой внезапной ночной суматохи просто опешили и физически не успели остановить Риту.

Иван, несмотря на глубокий пьяный угар, сразу попытался ходить перед ней павлином, выпячивая грудь и нагло ухмыляясь. Он хотел показать свою незыблемую власть над мальчиком. Рита его демонстративно проигнорировала. Повернувшись к испуганным слугам Петра Алексеевича, она принялась раздавать чёткие указания.

— Немедля обмыть цесаревича, переодеть в чистое бельё и приготовить свежую колодезную воду. На поварню отправить человека, пусть немедленно томят солевой бульон, цедят брусничный морс и заваривают толокнянку с чистотелом. Живо!

Челядь бросилась исполнять. Иван Долгоруков, уязвлённый её ледяным равнодушием, попытался пьяно бахвалиться, шумно размахивая руками.

— Что ты тут командуешь, молдаванка? Мы славно гуляли у барона фон Рёна! Чарки до дна... Петруша со мной, а ты... ты никто здесь!