Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 104 – Есения Серафим

— Задаток высокий, потому что нужна будет ещё одна скрытая услуга, — твёрдо сказала Рита, сузив глаза. — На этом празднестве непременно будет присутствовать капитан Александр Бутурлин. Ты должен незаметно, чужими руками или в кутерьме подбросить ему в карман вот это письмо.

Она выложила перед ним запечатанную Антиохом анонимку.

— Запомни, Сербан: это тайный подлог. Никто, ни единая живая душа во дворе не должна увидеть тебя даже рядом с Бутурлиным. Ежели прогоришь, то Меншиков нас обоих на плаху пустит.

Брат сперва привычно заныл, капризно поведя плечом и жалуясь на смертельную опасность, но тут же не удержался от ехидства.

— Капитан Бутурлин? Тот самый плечистый гвардеец Лизки? Ай да Мария, ай да ведьма! Не успела от камергера в нише отскочить, как уже под другого фаворита огонь.

Рита лишь смерила его хмурым взглядом, игнорируя выпад братца.

Зимнее утро выдалось хмурым и морозным, но в учебном кабинете великого князя было тепло от жарко натопленной печи. Барон Остерман сегодня окончательно перестал напоминать безмолвную тень у окна. Вице-канцлер вдруг полностью перестроил ход урока. Вместо привычной монастырской зубрёжки он принялся вкрадчиво, на безупречном французском языке испытывать логику Риты, предлагая ей разобрать сложные юридические казусы.

— Скажите, Мария Дмитриевна,— сухо сказал Андрей Иванович, и в его глазах зажглась едва заметная ирония. —Как бы вы растолковали свод законов Юстиниана в той части, что касается прав женщин на владение и управление родовым имуществом? Ежели супруг или братья изволят чинить препятствия, имеет ли дева право взывать к суду Сената в обход опекунов? Где, по-вашему, лежит предел её сословных притязаний?

Он явно проверял её на прочность, прощупывая границы её ума. Рита выдержала его сканирующий взгляд.

— Законы Юстиниана, барон, дают женщине куда больше свободы, чем принято думать,— ответила она на французском. —Ежели дева способна сама вести свои дела и оберегать лари от растраты, опека братьев становится не защитой, а чистым произволом. Разумная женщина имеет право защищать своё наследство силой закона, ибо порядок в казне начинается с порядка в семейных бумагах.

Великий князь Пётр Алексеевич, до этого лениво чертивший что-то на грифельной доске, вдруг замер. Мальчик с живейшим, не по-детски острым интересом уставился сначала на Остермана, а затем на Риту, жадно ловя каждое слово.

Андрей Иванович зафиксировал реакцию Петра. И проводил Риту долгим, внимательным взглядом.

Рита же, ведя урок, могла думать только об одном — сегодня как раз тот самый день, когда в Немецкой слободе должен был состояться день рождения барона фон Рёна. Напряжение внутри росло. К тому же, Рейнгольд Лёвенвольде так и не ответил на её сложное письмо и вообще полностью пропал с дворцовых радаров. Пытаясь отыскать камергера, Рита весь прошлый день намеренно шарахалась по галереям и одна, и вместе с Натальей Алексеевной. В отчаянии она даже прицепилась к цесаревне Елизавете Петровне, надеясь выведать хоть что-то у её фрейлин. Но Лизка, разозлённая её расспросами, в какой-то момент просто вспылила.

— Отстаньте от меня со своими заботами, Кантемир! — раздражённо выкрикнула высокомерная красавица и с размаху хлёстко хлопнула Риту кружевным веером прямо по запястью.