Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 39 – Есения Серафим

Лёвенвольде чуть опешил, чем Маргарита тут же воспользовалась. Она с силой наступила на ногу каблуком, едва понимая где под юбками что находится. Ещё одно резкое движение и Рита отпихнула высокую фигуру Рейнгольда от себя.

— Хорошего вечера, граф, — ледяным голосом прошипела она.

Круто повернувшись, Рита быстрым, твёрдым шагом пошла прочь по тёмной галерее к своим комнатам. Камергер остался стоять взбудораженный и злой.

Утренний февральский туман плотно притёрся к стёклам малых покоев великой княжны Натальи Алексеевны, превращая свет за окном в серую, вязкую взвесь. В девичьей комнате пахло сухими цукатами, бергамотом и французскими духами. Рита сидела по левую руку от хозяйки комнат, бережно поправляя складки своего свежего шёлкового платья небесного цвета. Возвращаться к вчерашнему наряду, в котором она пережила бальную кутерьму и яростное ночное столкновение с Лёвенвольде, было негоже. Маску спокойствия Рита удерживала безупречно, хотя внутреннее напряжение последних дней никуда не делось.

Чаепитие только завязывалось. Рядом с Натали Шереметевой, сидевшей с привычной строгой выправкой, сегодня расположилась княжна Варвара Черкасская. Рита пригласила её ещё накануне, и теперь Варя робко, но с явным интересом придвигала к себе фарфоровую чашку с чаем.

Марии Головкиной за столом не было. Рита скользнула взглядом по пустому стулу у окна и про себя ехидно хмыкнула. Среда, когда она выдала своему младшему брату задание втереться в доверие к этой девице, казалась теперь бесконечно далёкой. Похоже, Сербан взаправду уморил Машку в постельных утехах, раз дочь канцлера с утра пораньше даже из фрейлинского крыла выползти не смогла. Иначе её, официальную наследницу главы Коллегии иностранных дел, ни за что не отпустили бы от великой княжны. Пусть парень отрабатывает свой шпионский хлеб.

Тишину бесцеремонно нарушил шёлковый шелест юбок. В покои вошла Мария Меншикова. Дочь светлейшего князя выглядела свежей, а её волчьи глаза горели запредельным, хищным торжеством. Вчера вечером на куртаге государыня официально объявила об её помолвке с великим князем Петром Алексеевичем, и теперь эта девица мнила себя будущей государыней. Она заносчиво вскинула подбородок, даже не соизволив поклониться царственной хозяйке комнат, и вальяжно опустилась на резной стул.

— Ну что, девицы, — с высокомерием пропела Меншикова, лениво помешивая ложечкой в чашке и демонстративно зыркая на Риту. — Можете нынче сушить свои венчальные прошения в каминах. Батюшка мой, Александр Данилович, вчера всё престолу доказал. Нынче весь Сенат под нами лежать будет, так что извольте привыкать к новому порядку во дворце.

Рита лишь плотнее сжала пальцы на веере, заставляя себя молчать, но Наталья Алексеевна терпеть эту спесь не стала. Великая княжна строго сощурила свои петровские глаза и ледяным тоном оборвала гостью.

— Извольте поумерить пыл, Мария Александровна. В моих покоях хвастать не дозволено никому, даже дочерям светлейшего князя. Мой брат Пётр вчера ясно высказал всё, что думает об этом браке, и венчания ещё никакого не было. Пейте чай молча, коли вас батюшка вежливости при дворе не обучил.

Меншикова от такой отповеди задохнулась от злости, её щёки пошли пунцовыми пятнами, но перечить сестре будущего государя она не посмела. Она лишь злобно скомкала кружевной платок, утыкаясь в свою чашку. Натали Шереметева одобрительно кивнула хозяйке комнат.