Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 42 – Есения Серафим

Тут к разговору подключилась и сама Наталья Алексеевна. Великая княжна строго, по-петровски упрямо вздернула подбородок.

— Черкасская правду бает, Мария Дмитриевна. Меншиковы нынче совсем страх потеряли, возомнили себя хозяевами престола. Но указ государыни о помолвке, сие ещё не венчание. Государь-дедушка, покойный император, говаривал, что ломать чужую спесь надобно с холодным разумом. Мы вас в обиду не дадим.

Варя Черкасская, почувствовав, что разговор переходит на опасные темы, в которых её богатейшему, но осторожному роду светиться было негоже, робко поднялась со стула. Она плавно присела в глубоком реверансе перед великой княжной.

— Извольте откланяться, ваше высочество. Матушка в карете заждалась, велела к полудню в городскую усадьбу вернуться. Мария Дмитриевна, храни вас Бог.

Рита проводила её взглядом. Выход Черкасской был идеален — Варя ушла вовремя, до того, как в комнате повисла звенящая, опасная тишина.

Рита повернулась к великой княжне, но не успела та открыть рот, как Рита решила выдать ей важное предостережение. Вчерашний финал куртага стоял перед её глазами слишком чётко.

— Ваше высочество, — понизив голос, произнесла Рита, пододвигая к девочке остывшую чашку. — Покуда мы одни, извольте выслушать моё слово. Вы намедни на балу изволили принимать ухаживания сына светлейшего? Я лично видела в Малой галерее, как Александр вам руки целовал. Слишком страстно для тринадцатилетнего отрока, и слишком смело для сына министра.

Наталья Алексеевна мгновенно вспыхнула, её бледные щёки покрылись густым румянцем. Она сердито дёрнула плечиком, крутя в пальцах серебряную ложечку.

— Мальчишка наглый, в отца пошёл! Батюшка его спит и видит, как нас со всех сторон обложить. Машку — за Петра, Сашку — к моим юбкам приставить, дабы весь род Романовых под Меншиковыми лежал! Тьфу, мерзость!

Великая княжна вдруг резко замолчала. Она отложила ложечку, её детское лицо в один миг посерьёзнело, а в светлых глазах проступила взрослая, отчаянная решимость. Девочка подалась к Рите через стол, и её голос сорвался на глухой, дрожащий шёпот.

— Мария Дмитриевна... Я хочу просить вас о помощи. О великой, тайной помощи. Надобно разорвать помолвку Петра с Машкой. Любым умыслом, любой хитростью, но разорвать!

У Риты внутри всё напряглось. В голове она мгновенно просчитала риски и вероятные исходы. Пойти против официального указа умирающей Екатерины и воли всесильного диктатора — это был прямой билет на плаху или в монастырский каземат.

— Ваше высочество, извольте говорить тише, — оборвала её Рита, быстро оглядываясь на закрытые двери. — Вы понимаете, о чём просите фрейлину? Я знаю, что подвергну себя страшной опале, ежели Меншиков прознает хоть о тени такого заговора. Мой род Кантемиров и так обескровлен сплетнями. Светлейший меня из-под земли достанет.

— Знаю! Всё знаю! — горячо, со слезами на глазах зашептала Наталья Алексеевна, судорожно хватая Риту за ладонь. — Я ведаю, чем вы рискуете, Мария Дмитриевна! Но поглядите на Петра! Они же ему жить не дадут! Меншиков его в штыки зажмёт, Машка изведёт своей спесью, они из моего брата покорную куклу сделают, а после и вовсе со свету сживут, как отца моего, царевича Алексея! Петруша вчера упрямо в круг встал, отказался... Но долго ли маленький мальчик супротив гвардии выстоит? Защитить его некому, кроме нас с вами. Остерман под Меншикова ложится, Бассевич гольштинские интересы блюдёт... Спасите брата, Мария Дмитриевна!