Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 43 – Есения Серафим

Рита смотрела на плачущую девочку, чувствуя, как позабытый корсет снова мешает дышать. Логика Галантного века била в самые больные мета, и самые незащищённые. Великая княжна была права: Меншиковы у престола, это вечная угроза и для Петра, и для самой Риты. Торг со светлейшим в его кабинете был лишь временной передышкой. Рано или поздно диктатор её уничтожит.

— Что вы предлагаете, ваше высочество? — сдаваясь под напором её слёз, спросила Рита. — Каков ваш умысел?

Наталья Алексеевна судорожно вытерла глаза платком и заговорила быстрым шёпотом.

— У светлейшего князя Меншикова, есть одно слабое место. Жаден он до безумия, Сенат и казну обкрадывает на миллионы рублёв. Мне лакеи доносили, что в Канцелярии Тайных дел лежат старые ведомости по закупкам провианта для флота, где его подписи стоят на подложных счетах. Ежели мы тайно, через пажей вашего салона на Миллионной, добудем сии бумаги и передадим их старым боярским родам — Долгоруковым и Голицыным... Они в Сенате такой бунт поднимут, что государыня Екатерина перед смертью вынуждена будет расторгнуть помолвку, дабы гвардию успокоить! Долгоруковы спят и видят, как Меншикова свалить. Надобно подтолкнуть их, Мария Дмитриевна! Дать им сие оружие!

Рита медленно перевела дыхание. План девочки был по-детски наивным, но в его основе лежала верная логика — компромат на счета и Коллегии всегда бьёт без промаха. Идея увязать старую боярскую аристократию против Меншикова через архивные ведомости идеально ложилась на её собственные планы. Однако оставлять Наталью в блаженном неведении насчёт других хищников у престола Рита не собиралась.

— Я услышала вас, Наталья Алексеевна, — тихо, но твёрдо произнесла Рита, упрямо глядя в глаза великой княжне. — Но извольте помнить, что Долгоруковы ничуть не лучше Меншикова. Они точно такие же волки, и ежели они свалят светлейшего, то немедленно попытаются прибрать к рукам и вашего брата Петра, и вас саму. Держаться от них надобно начеку.

Наталья Алексеевна удивлённо подняла бровки, растерянно моргая, и в упор спросила:

— Отчего же вы мне про Долгоруковых такое баете, Мария Дмитриевна? Весь дворец ведь только и твердит про ваши близкие отношения с Иваном Алексеевичем. Да и к маленькой Марфочке у вас интерес особый, вы её беспрестанно опекаете.

Рита даже не моргнула, удерживая на лице безупречную, спокойную маску.

— Сплетни вельмож меня мало заботят, ваше высочество. Князя Ивана я держу подле себя с одной целью — перевоспитываю этого наглого гвардейца, дабы он вашего брата Петра Алексеевича по кабакам не таскал и сивухой не спаивал. Ради безопасности цесаревича терплю его общество. А маленькая Марфа... Она просто очень близка моему сердцу. Милая, чистая девочка, беззащитная среди кулуарной грязи своего рода. Она мне... почти как дочь. И бросить её в немочи я не могу.

Великая княжна понимающе и благодарно кивнула, шмыгнув носом. Рита плавно поднялась со стула

— Извольте более не плакать и держать лицо перед фрейлинами. Я приму сие дело с бумагами флота. Но помните, что отныне ни единого слова, ни единого взгляда в сторону Саши Меншикова. Мы начинаем опасную игру, и малейший промах погубит нас обеих.

Тяжёлый засов дубовой двери на половине Долгоруковых со скрипом поддался. Иван вскинул голову, щурясь от полосы факельного света, ворвавшегося в душную темноту его комнат. Он сидел здесь под замком с самого вечера понедельника. Отец запер его, как дикого зверя, чтобы остудить гвардейскую спесь.