Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 37 – Есения Серафим

— Мария Дмитриевна... Извольте сказать, каково ваше здоровье? Дворцовые лекари из Аптекарского приказа такую грязь про вас треплют, Блументроста цитируют, но я... я им не верю. Ежели вам надобно тайно передать ведомость доктору мимо ищеек, то я прикажу своим слугам. Моего батюшку караулы обыскивать не смеют.

Рита едва сдерживала волнение, поражаясь их преданности. Страх перед Меншиковым постепенно отступал, уступая место робкой, согревающей радости — её салон на Миллионной взаправду стал монолитной силой.

Затем её перехватил Мишель Голицын. Юный князь повёл её в круге так резво, напористо и лихо, что у Риты от этих гвардейских разворотов голова закружилась. Шпоры мальчика бешено звенели по паркету, он упрямо задирал нос и без умолку трещал, заглушая шёпот старых сенаторов.

— Смелее, княжна! Смелее! Я готов защитить вас перед кем угодно, ежели великий князь Пётр Алексеевич снова поставит вас в неловкое положение перед светлейшим! Мой род за Голицыных всегда горой стоит, пускай Меншиков только попробует на вас гаркнуть — мы его полками преображенцев окружим!

И вот тут Рита уже откровенно начала волноваться. Не за себя, а за этих мальчишек, которые неожиданно для неё устроили показательное выступление для старшего поколения, а в частности для императрицы и генералиссимуса. Но обдумать эту мысль у неё не получилось, перед ней уже плавно склонился Прозоровский.

Он подошёл к ней чинно, вежливо, ведя под локоть своего старого, усыпанного пудрой отца-генерала. Старик Прозоровский отвесил Рите глубокий, уважительный поклон, демонстративно показывая залу, что старинный боярский род не верит грязным сплетням.

— Княжна Мария Дмитриевна, — звучно произнёс старик, так чтобы слышали стоявшие рядом шпионы разных фракций. — Мой дом всегда открыт для Кантемиров. Извольте непременно пожаловать к нам на следующей неделе на ассамблею, моя супруга будет счастлива вас видеть.

Юный Прозоровский тут же перехватил её на танец, уводя в глубину залы. Мальчик без умолку болтал обо всём и ни о чём, трещал про новые гвардейские мундиры, про собак и весенний выезд, мастерски заговаривая зубы стоявшим у стен вельможам и отвлекая внимание от бледного лица Риты.

После этого танца Маргарита уже хотела сбежать в какую-нибудь нишу, чтобы больше никого из ребят не подставлять под удар грозного взгляда Меншикова. Она окинула залу быстрым взглядом, разыскивая братьев, но те как сквозь землю провалились. Пришлось спрятать лицо за веером, а самой встать за колонной.

Но то, что случилось в самом финале куртага, шокировало Риту больше всего. На последний, медленный танец перед ней вырос тринадцатилетний Саша Меншиков. Сын диктатора империи подошёл молча, его волчьи, как у отца глаза смотрели строго, без мальчишеского азарта. Он не произнёс ни единого слова, но когда его рука легла на её рёбра, он крепко, почти до боли сжал пальцы в своих руках, удерживая её в безупречном гвардейском шаге. Это было не угрозой, но жестом глухой, мужской защиты. Сын Меншикова закрывал её своим телом от гнева собственного отца.

Рита перевела дух, когда танец завершился. Она обвела взглядом полутёмную галерею у выхода и наткнулась на нежно-розовое шёлковое платье Марии Головкиной. Дочь канцлера стояла у мраморной ниши, жеманно улыбаясь, а Сербан уже вовсю тёрся подле её кружев, исполняя шпионский приказ сестры. Но рядом с ними Рита к своему удивлению увидела и Антиоха. Младший брат, сияя пажеским лоском, увлечённо рассыпался в изысканных версальских речах перед Головкиной и замершими рядом девицами, полностью очаровывая цвет фрейлинского корпуса своим книжным умом.