Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 36 – Есения Серафим

Музыка нового танца покатилась по зале хлёсткими, быстрыми пассажами скрипок. Рита сделала шаг к анфиладе, намереваясь укрыться в тени портьер, но дорогу ей мягко преградил первый кавалер. Четырнадцатилетний Пётр Чернышёв, ладно скроенный паж из её салона, изящно взметнул руку в приглашении. Как бы ей не хотелось избежать сейчас этого танца, но по правилам бального этикета в данный момент она была лишена права выбора.

Рита вложила пальцы в его ладонь, уходя в круг, и пытаясь вспомнить все такты и па, которым её обучала Наталья Алексеевна. Чернышёв между тем проявил почти агрессивную попытку флиртовать. Он манерно вскинул подбородок, заглядывая ей в глаза с напускной гвардейской удалью, но голос его выдавал юношескую спесь.

— Вы нынче затмили всех фрейлин, Мария Дмитриевна, — вкрадчиво прошептал он, увлекая её в плавный поворот. — Весь куртаг только и смотрит на ваш тёмный шёлк.

Рита вежливо улыбалась, а сама внезапно ощутила, как по спине снова волной прокатились холодные мурашки. Сквозь кружение пар она поймала на себе десятки тяжёлых взглядов. Старые, высокородные аристократы у стен брезгливо кривили губы, шепчась за её спиной, но страшнее всего было смотреть на трон. Меншиков и государыня сверлили её глазами с такой леденящей злостью, словно прямо здесь выносили Кантемирам смертный приговор. Рита испугалась по-настоящему. Дышать в корсете стало удушливо, страх стиснул горло. Но Чернышёв, заметив её бледность, вдруг резко посерьёзнел. Он оглядел притихшую залу и тихо, но горячо обронил на французском:

— Не извольте трепетать, княжна. Мой отец-генерал за вашим братом Матвеем в Военной коллегии любое слово подтвердит. Мы не дадим долгоруковским ищейкам вас растоптать.

Когда танец завершился, Чернышёв чинно вернул её к анфиладе. Рита попыталась выдохнуть, оглядывая галерею в поисках защиты, и с досадой приметила, что братец Сербан уже смотался из залы, бросив её одну.

«Ну и гад же ты, Сербан,— в ярости подумала Рита, до скрежета сжимая зубы.— Сестру под топором Меншикова оставил, а сам небось уже фрейлин зажимает по тёмным углам».

Её уединённое оцепенение мгновенно нарушил Иван Одоевский. Сменив Чернышёва, юноша повёл её на следующий полонез. Иван был бледен, его пальцы судорожно стискивали пальцы Риты, а взгляд испуганно метался по лицам министров. Но шаг его оставался твёрдым.

— Мария Дмитриевна, — быстро зашептал паж, бережно придерживая её за талию. — Моя матушка, вдовая княгиня Одоевская, завтра в Сенате непременно поднимет верных людей, ежели светлейший вздумает грозить вам монастырём. Мы сделаем всё, чтобы поддержать ваш род. Не бойтесь.

У Риты от этой взрослой, отчаянной решимости внутри разлилось удивление, смешанное с острой благодарностью. Эти мальчишки, которых она собирала в своём доме, сейчас сознательно шли под удар, прикрывая её от царского гнева. Маргарита моргнула, удерживая подступающие слёзы.

Вернувшись к колонне она даже не удивилась, когда следующим перед неё вырос вечно красавец Пётр Шереметьев. Строгий мальчик петровского уклада при виде её тёмного платья густо покраснел. Когда его узкая ладонь легла на её рёбра, Рита ощутила, как его рука мелко дрожит от смущения. Он испуганно косился на Лёвенвольде, стоявшего у трона, и робко, ломающимся голосом спросил: