Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 124 – Есения Серафим

Марфа лежала совсем неподвижно. За те несколько дней, что Рита её не видела, девочка словно стала ещё меньше. Худенькое личико совсем осунулось, под глазами легли глубокие синеватые тени, губы пересохли и побледнели, а каждый вдох давался с таким трудом, что маленькая грудь под тонким одеялом тяжело приподнималась и тут же опускалась обратно, сопровождаемая глухим, сиплым хрипом где-то глубоко внутри.

Рита остановилась у самой постели, в груди неприятно похолодело, так как она слишком хорошо знала этот звук — лёгкие постепенно переставали справляться. Ладони вспотели, в горле встал ком, который невозможно было проглотить.

Рядом суетились две пожилые няньки. Одна беспрерывно крестилась, другая пыталась поднести девочке ложку с каким-то тёмным отваром, от которого Марфа лишь беспомощно чуть отворачивала голову.

— Довольно, — негромко сказала Рита.

Никто её не услышал или сделал вид. Тогда она решительно шагнула вперёд, осторожно, но твёрдо перехватила руку с ложкой и поставила чашку обратно на столик.

— Я сказала, довольно.

Обе женщины одновременно вскинули головы.

— Княжна... доктор велел...

— Отойдите, — Рита сказала это таким холодным голосом, что им можно было бы замораживать.

— Да как же...

— Отойдите от ребёнка, — прошипела змеёй Маргарита, сверкнув глазами.

Старшая нянька возмущённо всплеснула руками.

— Нам князь Александр Григорьевич строго-настрого...

— Я — княжна Мария Кантемир, — перебила её Рита, и в её голосе вдруг прозвучало столько властной уверенности, что обе женщины невольно смолкли. — И отвечать перед вашим князем буду тоже я. Сейчас вы мешаете мне осмотреть девочку.

Няньки ещё несколько мгновений нерешительно топтались возле кровати, явно не желая уступать, но Рита уже перестала обращать на них внимание. Она осторожно присела на край постели и дрожащими от внутреннего напряжения пальцами коснулась горячего детского лба.

Кожа обжигала. Всё было намного хуже, чем в прошлый раз. И именно в эту секунду Рита с предельной ясностью поняла, что времени у Марфы почти не осталось.

Рита почти не замечала ни нянек, ни Ивана, оставшегося где-то за её спиной. Весь огромный мир вдруг сузился до маленького детского тела, неподвижно лежавшего перед ней на высокой постели. Она торопливо расстегнула ворот тонкой рубашечки, осторожно прижала ладонь к узкой грудной клетке, затем склонилась совсем низко, почти касаясь ухом Марфы, пытаясь различить дыхание. Оно было тяжёлым, рваным, клокочущим где-то глубоко внутри, словно каждый новый вдох давался девочке через неимоверное усилие. Рита поспешно коснулась лба, шеи, запястий. Кожа горела так, что пальцы будто сами отдёргивались.

У неё самой начинали дрожать руки.

«Нет... нет... только не это...»

Мысли лихорадочно метались одна за другой, сталкивались, путались, исчезали раньше, чем успевали оформиться. В современной клинике уже давно поставили бы кислород, немедленно отправили бы ребёнка на рентген, взяли кровь, начали внутривенные антибиотики, посадили бы рядом реаниматолога... Господи, да здесь даже температуру толком измерить нечем. Только руки. Только глаза. Только собственный опыт. Только эти проклятые травы, которые она собирала почти на ощупь, вспоминая университетские лекции по фитофармакологии и старые деревенские рецепты.