Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 123 – Есения Серафим

— Прошу вас... Мария Дмитриевна... — он с трудом сглотнул, голос его дрогнул, срываясь. — Пощадите.

Рита непонимающе смотрела на него, ей и в голову не могло прийти, что простое предложение поехать в баню способно вызвать у него такую странную, почти болезненную реакцию. Для неё это была всего лишь ещё одна лечебная процедура, которую нельзя откладывать ни на день. И даже, если её собственное тело звенело от томления на самой высокой ноте про мысли об этом, она воспринимала это так, и не как иначе. Иван же выглядел так, словно она только что попросила его сделать нечто совершенно невозможное.

Рита нахмурилась и отвернулась от Ивана, сделав несколько нерешительных шагов в прежнем направлении. Что же выходило? Они сейчас окончательно выстраивали друг перед другом стену? Да, она и сама собиралась сделать нечто подобное, но почему же во рту вдруг образовался горьковатый приступ и воздух с трудом проходит в лёгкие?

«Я что же расстроена его отказом? Что за глупости!»

Переходы долгоруковского крыла встретили их гнетущей, почти монастырской тишиной. После шумного плаца, свиста мартовского ветра и лязга учебных клинков здесь воздух казался густым и неподвижным. Лишь глухо потрескивали свечи в высоких настенных подсвечниках, да где-то далеко за закрытыми дверями едва слышно скрипнули половицы.

Иван шёл теперь немного впереди. С той самой минуты, как они переступили порог дворца, он больше не произнёс ни слова. Его шаг стал быстрым, жёстким, уверенным, словно он уже перестал замечать всё вокруг, кроме одной-единственной двери впереди. Только напряжённая спина под свободной белой рубахой да слишком плотно сведённые лопатки выдавали, каких усилий ему стоило сохранять внешнее спокойствие.

Они свернули в последнюю галерею. У дверей, ведущих в жилую половину князя Александра Григорьевича, по-прежнему стояли двое гвардейцев. Завидев приближавшегося Ивана, оба вытянулись, но дороги не уступили.

— Ваше сиятельство... — начал было старший караульный, заметно побледнев. — Нам велено...

— Отворить двери, — ровно, негромко, даже слишком спокойно произнёс Иван.

Гвардейцы переглянулись.

— Простите, князь... Приказ князя Александра Григорьевича...

На скулах Ивана медленно заходили желваки. Рита увидела, как его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, а потом так же медленно разжалась снова.

— Я повторять не люблю, — произнёс он всё тем же тихим голосом, от которого почему-то становилось только страшнее. — Отворить двери.

Караульные не шелохнулись, лишь ещё крепче стиснули древки алебард. Несколько бесконечно долгих секунд они молча смотрели друг на друга, потом Иван сделал один короткий шаг вперёд.

— Если через минуту княжна Мария Дмитриевна не войдёт в эти покои, — медленно выговорил он, не повышая голоса, — я лично распоряжусь, чтобы вас обоих сегодня же отправили в солдаты на дальние заставы. И будьте покойны, господа, ни дядя, ни батюшка за вас тогда не вступятся.

Старший караульный заметно побледнел. Он ещё раз беспомощно посмотрел на товарища, потом торопливо вытащил тяжёлый ключ. Замок сухо щёлкнул, двери медленно распахнулись.

Рита не стала ждать приглашения. Подхватив юбки, она почти бегом пересекла переднюю, миновала небольшую гостиную и сразу почувствовала тяжёлый, душный запах болезни. В комнате густо стоял кислый дух уксуса, прелого белья, восковых свечей и лекарственных настоев, которыми безуспешно пытались перебить запах затянувшейся горячки.