Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 121 – Есения Серафим

Они молча двинулись обратно ко дворцу. Иван не обгонял её, не становился рядом и даже не пытался сократить разделявшие их несколько шагов. Он будто нарочно держал эту осторожную дистанцию, словно она могла защитить его лучше любой шпаги. Со стороны всё выглядело безукоризненно чинно: молодой гоф-юнкер сопровождал статс-фрейлину обратно во дворец после случайной встречи на плацу. Никто из редких лакеев или проходивших мимо офицеров не сумел бы усмотреть в этой прогулке ничего предосудительного.

Лишь когда за их спинами закрылись тяжёлые дворцовые двери и мартовский ветер перестал гулять по галерее, Иван наконец нарушил молчание.

— Что случилось?

Рита сразу перешла к делу, сжимая в муфте пальцы так, чтобы не выдать их дрожи.

— Я только что была у великой княжны Натальи Алексеевны. Разговор зашёл о Марфе. Оказалось, что к девочке уже несколько дней никого не подпускают. Даже саму Наталью не пустили.

Лицо Ивана мгновенно стало серьёзным.

— Не пустили?

— Караул выставлен по приказу князя Александра Григорьевича. Я только что сама ходила туда. Меня тоже выставили за дверь. Просто сказали, что прохода нет.

Несколько секунд Иван шёл молча. Рита видела только его профиль и потому особенно ясно заметила, как медленно напряглась линия его челюсти.

— Странно... — наконец негромко произнёс он. — Несколько дней назад, когда мы были у Петра Алексеевича, вам ведь дозволили лечить Марфу. Я сам это слышал. Великий князь разрешил вам приходить к ней с вашими травами.

— Потому я и пришла к вам.

— Мария Дмитриевна... — негромко произнёс Иван, и в его голосе впервые за весь разговор проступило что-то совершенно не похожее на ту нарочитую холодность, за которой он так упрямо прятался с самого утра. — Клянусь вам... я ничего об этом не ведал.

Рита внимательно посмотрела ему прямо в лицо. Не мимоходом, не украдкой, а долго, пристально, будто пыталась сквозь его голубые глаза добраться до самой сути. Лгать он умел плохо.

Это она поняла ещё тогда, несколько дней назад, в кабинете Петра Алексеевича. Всякий раз, когда Иван пытался что-то скрыть, его вспыльчивый нрав выдавал его раньше слов. Он начинал злиться, раздражаться, говорить слишком громко. Сейчас же перед ней стоял совершенно другой человек. Он был растерян, искренне сбит с толку и, кажется, сам только сейчас начинал понимать, что происходит вокруг маленькой Марфы.

Рита едва слышно вздохнула.

— Тогда Марфа сейчас совсем одна, — тихо произнесла она, и тревога, которую она безуспешно пыталась задавить с самого чаепития у Натальи Алексеевны, вновь тяжёлым камнем опустилась ей на сердце. — Если мои травы до неё так и не дошли, болезнь за эти несколько дней могла сильно усилиться. Мы и без того потеряли слишком много времени, князь.

Иван нахмурился так резко, что между бровями залегла глубокая складка. Рита почти физически ощущала, как лихорадочно он перебирает в голове всё, что знает о происходящем в доме своего рода, пытаясь найти хоть какое-нибудь разумное объяснение поступку дяди. Наконец он медленно поднял на неё взгляд.

— Я сейчас же поговорю с дядей.

Рита сразу отрицательно покачала головой с той спокойной уверенностью, с какой врач отвергает заведомо бесполезное лечение.

— Нет, Иван. Одними разговорами мы сейчас уже ничего не исправим. Пока вы будете выяснять причины, пока станете убеждать князя Александра Григорьевича изменить своё решение, пройдёт ещё день. А может быть, и два. У Марфы нет этого времени. Мне необходимо попасть к ребёнку как можно скорее. К тому же мне сообщили, что всё делается с дозволения главы клана. С дозволения вашего отца.