Книга Расколотое сознание, страница 183 – Энн Княгинина

Страх.

Неприязнь.

Серость.

Это преследовало меня годами.

— Если тебе неприятно сидеть с нами на семейном ужине, уходи, — невозмутимо предлагаю папе, доводя его сильнее.

— Ты, сопляк, будешь мне указывать?! Ты в моём доме!

— Артурчик, не слушай его. Сара, извини, что так.

Наши взгляды сцепляются. Папа выигрывает, ведь у него два глаза, но это не помогает ему не отвернуться. Раньше я не мог долго смотреть отцу в глаза, но в этот момент он не в силах выдерживать мой взгляд.

Я кладу ладонь на руку Сары. Наши браслеты ударяются друг о друга. Мама пьёт воду маленькими глотками, боясь подавиться, если отец снова начнёт огрызаться.

— Я не безглазый. У меня два глаза. А Сара — моя будущая жена, если она, конечно, согласится.

Матери не помогают маленькие глотки, она всё равно давится и кашляет. Сара поворачивается ко мне и внимательно смотрит.

Я не обсуждал с ней свои намерения и не говорил ей, что девушка для меня — это не временное событие, а продолжение жизни.

— Я соглашусь, — отвечает она.

Мама встаёт и стучит по груди внешней стороной кулака.

Отец ржёт, как лошадь, которую бьют кнутом.

Я улыбаюсь Саре.

Вот и обсудили.

— Пойдём к пианино? Хочу попробовать снова, — предлагаю я Саре.

Ужин проходит отвратительно, и, возможно, воспоминания о детстве помогут сыграть хотя бы мелодию. Или просто коснуться клавиш. Нужно найти плюс в этом неудавшемся ужине.

Мы с Сарой встаём. Мать прекращает кашлять. Отец тоже поднимается.

— Кто тебе разрешал ходить здесь как у себя дома?!

— Я ему разрешаю, Алёша. Это и его дом.

— Он свалил отсюда, не звонил тебе, когда ты устраивала истерики, вёл себя как подонок!

— Да это наша вина! Алексей, это мы довели до того, что Артур сбежал. Мы сказали, что твоя мать мертва, подделали письмо, чтобы он ни шагу без нашего разрешения не ступил, и ты ещё говоришь, что он подонок. А Зоя вообще неквалифицированный психолог, работающая в шарашкиной конторе! Мы должны кланяться Артурчику в ноги, чтобы он нас простил!

Я рад, что мама наконец-то всё осмыслила, разобралась в себе и снова стала той, кем была четыре года назад — заботливой и понимающей. Жаль, что она осознала всё так поздно. Жаль, что она создавала невыносимые условия, прикидывалась больной и присваивала мои достижения.

Почему я не подумал купить маме цветы? Она ведь так их любит.

Сара непривычно притихла. Я прижимаю её к себе.

— Пойдём к пианино, потом вернёмся, ты ещё не поела.

— Вернёмся?

— Я обещал тебе всё решить.

Я говорю с ней так, будто мы на кухне вдвоём. Мать с отцом пререкаются. Мы оставляем их одних.

Моё пианино стоит нетронутым. На нём пыль, в комнате затхлый воздух, а на банкетке лежит нотная тетрадь.

Сара проводит по клавишам, собирая пальцами пыль.

Мамины шаги приближаются. Мама останавливается на пороге и смотрит на меня. Она молчит, и я молчу.

Сара отдёргивает руку.

— Ну что ты, рассматривай, не переживай.

Сара неуверенно нажимает на клавишу, и звук озаряет покинутые стены.

Отец встаёт рядом с мамой.

Если он снова будет устраивать концерты, я боюсь не сдержаться и ударить его.

Сара кладёт нотную тетрадь на подставку, садится на банкетку и делает вид, что играет, порхая пальцами над клавишами.

— Сыграешь нам, Артурчик?

Сара вскакивает с банкетки. Я подхожу к пианино и, прежде чем попробовать, целую Сару в губы наудачу.