Книга Жестокое сердце офицера, страница 118 – Маша Демина

Не будешь же ты, Красивая, и вправду сидеть и ждать объяснений?

«Но Ярцев же обещал завтра…» — скулит размазня внутри меня. И тут же получает оплеуху.

Есть такое слово «поздно». И Ярцеву придется с ним познакомиться.

Моя решительность меркнет по мере приближения времени отбывания из части. Готова ли я отправиться в бесконечную ледяную мглу или совершила ошибку сгоряча? Ответ получу чуть позже, но под ложечкой подсасывает уже.

Не работалось тебе в тепле, Красивая?!

В тепле больно хорошо думается, а мне такое сейчас не надо. Буду выбивать клин клином. И, судя по всему, клин мне предстоит добротный.

Еще и погода ухудшается… Но кого это в армии волнует, да?

Не дрейфь, Красивая. Лучше холод и отсутствие комфорта, чем дожидаться Ярцева, не особо-то спешащего с объяснениями.

Его величество всея козлов должен был прилететь еще вчера, может быть, он, конечно, и прилетел, только увидеть его чести мне не предоставил.

А сегодня, чтобы не тешить себя иллюзиями, что он хотя бы позвонит или напишет очередную отмазку, я выключила телефон и сосредоточилась на сборах.

Руки, конечно, чесались включить, но я каждый раз с психом запрещала себе быть настолько бесхребетной тряпкой. У него была возможность объясниться вчера, потому что марш-бросок перенесли на сутки и то ли судьба давала ему шанс, то ли армейское распределение, но увы, ни одним, ни вторым товарищ лейтенант не воспользовался.

Так, все. Не думать!

Переминаюсь возле штабного вездехода, от порыва ветра вжимаю голову в плечи, поправляя врезающиеся лямки тяжелого рюкзака с медикаментами, дергаю ворот бушлата выше. Бр-р-р… Холодно — жуть!

— От госпиталя кто сегодня? — доносится до меня хрипловатый женский голос сквозь гул ветра. Оборачиваюсь, замечая марширующую ко мне низкую фигуру, женщина вроде, сложно понять из-за недостаточного освещения, да и по многослойному обмундированию тоже, но когда она подходит ближе, я узнаю ее! Это та самая длинноносая мадам, которая летела со мной в самолете. — А-а-а, опять ты, малахольная! Я смотрю, тянет тебя на приключения. — Она прищуривается, окидывая меня скептическим взглядом. — Ну хоть утеплилась. Надеюсь, ты понимаешь, на что подписалась?

Едва не закатываю глаза.

— А вы все пугаете?

— Предостерегаю, — говорит она и протягивает мне руку, облаченную в массивную перчатку. — Ольга Михайловна, твоя коллега на ближайшие семьдесят два часа.

Пожимаю в своей варежке.

— Женя…

Вдыхаю ледяной воздух и быстро закрываю рот.

— Ну что, Женя, полезай в снегогрыз! — Ольга Михайловна кивает на махину. — А то околеешь раньше времени.

Опять она за свое. Недовольно поджимаю губы и складываю на груди руки.

— После вас.

Она шмыгает своим выдающимся носом, ухмыляется и, покачав снисходительно головой, хватается за поручень, сапогом расчищает нижнюю ступеньку и привстает, чтобы подолбить кулаком по дверце, которая находится довольно высоко от земли за счет огромных колес.

Ей открывают дверь и подают руку, Ольга Михайловна сначала скидывает с плеч рюкзак, вручая его помогающему, и только потом сама покрепче ухватывается за поручень и вскарабкивается в кузов вездехода.

Поворачивается ко мне и кивает, мол, поторапливайся.

Уже собираюсь сделать шаг, как меня вдруг тянет назад какая-то сила, но упасть не дает. Ахаю и резко оборачиваюсь, но шапка съезжает на глаза, поэтому ничего не вижу, только чувствую, как с меня снимают рюкзак. Дергаю шапку на лоб и встречаюсь взглядом с Ильей. Ой, мамочки, только не говорите, что он с нами…