Книга Жестокое сердце офицера, страница 115 – Маша Демина

Тру пальцами губы, соскальзывая ладонью на челюсть, шею, ловлю дергающийся кадык.

— Ты не любишь. Тебе так кажется, но это не любовь, Ален. Это насилие. Причем в обе стороны.

Ее улыбка становится болезненной.

— Нет. Я люблю тебя больше всего на свете. — Ее голос надламывается. — Как ты вообще можешь такое говорить?

К горлу подкатывает удушливый смешок, я отвожу взгляд, болезненно царапая зубами нижнюю губу.

Говорить бесполезно. Она зациклена на мне и совершенно не способна существовать автономно от меня. Я чувствую, как манипулятивно она пытается лишить меня моих границ, слиться со мной и вернуть себе полное обладание. Даже когда она была передо мной на коленях, это она была главной, а не я. Не знаю, как это объяснить.

Будто Алена знала, как нужно сделать, чтобы я принял ту форму власти, которую она вкладывала в мои руки. Осознанно. Точечно. Причем эта власть разрушала нас обоих, но Алена хотела этого, хотела, чтобы я управлял ей, контролировал каждый ее вздох и в какой-то момент я стал зависим от ее послушания.

Происходящее между нами казалось мне испорченной ролевой игрой, я любил ее и на некоторые вещи смотрел слепо, пока у меня не появилось отравляющее ощущение, что рядом со мной не живая девушка, а кукла. Которую я перестал чувствовать…

Ловлю боковым взглядом движение, в груди дергает, и я снова щелкаю пальцами, вынуждая Алену замереть. Сердце колотится как дурное, когда она падает на колени.

— Алена, — предостерегающе. — Нет.

— Я соскучилась. Прикоснись ко мне.

Она порывается к моему бедру, прижимается щекой, и я не выдерживаю — вскакиваю на ноги, яростно дергаясь в сторону.

— Хватит, блядь! — рявкаю во все горло и поворачиваюсь к Алене, сидящей у дивана в полнейшей растерянности. — Я этого не хочу. Слышишь меня?! Я пришел сюда, чтобы тебе помочь! Сделать то, что не сделал в последнюю нашу встречу!

Она судорожно трясет головой и опять порывается ко мне на четвереньках, но я не выдерживаю и вылетаю из комнаты, захлопывая за собой дверь. Ручку удерживаю, чтобы не вышла. Не могу, блядь. Трясет всего.

Достаю телефон и набираю номер Пахомова Сани, у него отец — заведующий психиатрической клиникой.

Гудок, еще и еще.

Чувствую, как ручка дергается в моих руках.

— Денис, открой, пожалуйста, я не хочу без тебя, мне душно, плохо…

— Да, — отвечает Саня сонно в трубке.

Блядь. Сколько времени?

Смотрю: шесть вечера. Че это он…

— Сань, говорить можешь?

— Ебст… Ярый, ты, что ли?

— Я.

— Телефон новый, номера не перенеслись. — Голос оживляется. — А ты че как? Здесь?

Протяжно вздыхаю.

— Здесь. Помощь твоя нужна.

— Че такое?

— Алену хочу пристроить в надежные руки.

Сдавать в приемник не хочу. Жалко дуру. Есть возможность пристроить к своим.

— А че с ней? Давно, кстати, не видел ее.

Слышу грохот из комнаты, похожий на стук двери стеклянной лоджии. В этой квартире у нее еще старые рамы.

И меня дергает остро в груди. Врываюсь в спальню и вижу только взметнувшиеся в воздухе волосы вместе с тюлью. Твою мать…

Порываюсь вперед и, схватив за талию, оттаскиваю Алену от окон, которые она не успела открыть. Сопротивляется. Путаемся в тюли, треск, грохот… а потом резкий удар затылком, и я немного теряюсь от вспышек перед глазами.

Пока прихожу в себя, чувствую, как Алена сворачиваются возле меня, обвивает руками, ногами, дыханием в шею.