Книга Найди меня, страница 22 – Энн Фрейзер

Охранник отпер дверь.

Камера Бена располагалась на третьем этаже так называемого «Восточного блока», где содержалось больше пятисот смертников. На стене у двери висело его недавнее фото и лист бумаги с перечислением требований к содержанию и разрешенных ему работ: психотерапия при условии надлежащих мер безопасности, с заключенными, получившими соответствующее разрешение. Ему нравилось думать, что он принес немало пользы.

— Вперед, — сказал охранник, положив руки на ремень. Сейчас Бена отведут в другое место и наденут кандалы. Возможно, там его ждет Рени? Ему бы этого не хотелось. Лучше снаружи, на воле, подальше от тюремных стен.

Они пошли по мосткам — колючая проволока сверху и бетонный пол тремя этажами ниже, — а из камер вокруг неслись крики:

— Куда собрался, бабник?

— Живой идет!^[4] — выкрикнул кто-то, раздался смех.

Нынешний губернатор Калифорнии ввел мораторий на казни. В одних это вселило надежду, другие говорили Бену, что предпочитают умереть. Бен понимал и это. Иным, в том числе некоторым его друзьям, удалось покончить с собой. Но пока камера смерти никому не грозила, и говорили, что ее собираются демонтировать. Разумеется, это еще не означало, что мораторий навсегда. Всегда можно отменить.

Вот по чему он не будет скучать, так это по шуму. В тюрьме все поверхности твердые и усиливают каждый звук.

— Когда вернешься, бабник?

— Скоро. — Хотелось ответить «никогда», но он не рискнул сказать правду, даже в шутку. Нет, сюда он уже не вернется.

Эллис и двое охранников ждали его возле белого тюремного микроавтобуса, припаркованного под яркими лампами у корпуса на территории тюрьмы. На Эллисе был темный костюм.

— Надеюсь, вы захватили одежду поудобнее, — сказал Бенджамин. — Все-таки в пустыню едем.

Эллис не ответил, сохраняя невозмутимый вид, как и подобает детективу.

Два охранника под руки подсадили Бена в микроавтобус. Внутри никого, кроме водителя. Эллис и охрана забрались следом.

— Где Рени? — спросил Бен. — Без нее никуда не поеду.

Мысль о том, что все, что им нужно, у него в голове, и он волен решать, когда и где это выложить, давала ощущение власти. Но они играли не по правилам.

— Встретимся с ней в назначенном месте.

— Я рассчитывал на другое.

— Ничего другого не будет, — ответил Эллис. — Мы не договаривались, что поедем вместе. До указанного вами места пять часов езды.

Бен показал Эллису точку на карте, предупредив, что это не конечный пункт назначения, который он, разумеется, оставил при себе.

— Ее не так легко было уговорить, — продолжал Эллис. — Так что, если вас что-то не устраивает, можем сразу закончить. Вас отведут обратно в камеру.

— А пирог?

— Я не забыл. Остановимся на обратном пути.

Бен подумал.

— Едем.

Эллис переговорил с кем-то, и ворота открылись. За ними выехал второй микроавтобус.

Непривычно было смотреть на тюрьму снаружи. Бен нашел ее даже красивой, похожей на замок. Он смотрел на нее в последний раз.

Ему не хотелось, чтобы отсутствие Рени отравило поездку. Он вырвался за тюремные стены, увидел восход, передним открывалось бездонное небо. А главное, перед ним открывались такие дали, что после тюремной тесноты болели глаза. Словно кто-то снял с глаз шоры. Временами он вытирал рукавом выступавшие слезы.

Спустя несколько часов, после запланированного перерыва на туалет, заправку и завтрак на ходу, машины свернули на пыльную площадку для отдыха посреди пустыни. Там она и ждала их в белом пикапе. Сердце Бена замерло, дыхание прервалось. Он не видел ее со дня ареста, последнее, что сохранила память, — ее лицо в окне, когда его заталкивали на заднее сиденье патрульной машины.