Книга Катакомбы Парижа, страница 131 – Джереми Бейтс

Мне отчаянно хотелось верить, что я ошибаюсь, что на самом деле Даниэль жива, и на пару мгновений я позволил разыграться воображению и потешил себя успокоительной фантазией: как-никак я ведь не видел ее мертвой…

Нет, не видел. Зато слышал. Даниэль мертва, иначе и быть не может, и я — следующий. Обречен, как и все они.

И все равно я продолжал бежать. Все равно продолжал машинально переставлять ноги. Я был слишком напуган, чтобы принять неизбежное, сдаться и умереть. И глубоко во мне засело отчаянное желание выжить. Пускай даже у меня больше и не оставалось ничего, ради чего стоило продолжать жить.

Я открыл рот и издал вопль. И он мне очень и очень не понравился. Душераздирающий, опустошенный и исполненный боли. Так могла бы визжать избитая до полусмерти дворняжка. Впрочем, отвращение к самому себе весьма быстро угасло, поскольку буквально через пару секунд, как смолк мой жалкий вой, позади послышался неистовый хор диких криков и завываний.

И очень близко, черт возьми!

Рев за спиной нарастал в исступленной жажде крови. Меня обуял ужас, но бежать быстрее я уже не мог. Я отчаянно старался быстрее переставлять ноги, ставшие будто железобетонными, но все равно двигался механически — словно по дорожке бегового тренажера.

Вдруг потолок и стены исчезли, и меня объяла безбрежная тьма. Бросив взгляд вверх, чтобы оценить размер этого нового зала, я споткнулся на неровной поверхности, потерял равновесие и рухнул на груду какого-то мусора. Факел вылетел из руки и приземлился в метре передо мной. Какое-то время я таращился на отполированные камни, поблескивающие в коптящем пламени, пока не сообразил, что это вовсе не камни, а кости. Человеческие кости. Черепа, ребра, локтевые и берцовые… Я дотянулся до факела и вскинул его над собой.

Кости, кости, повсюду сплошные кости — насколько хватало взгляда.

Я поднялся на ноги, сделал несколько нетвердых шагов, словно бы бредя по патоке, и упал на колени. Старая бедренная кость раскололась под моим весом с треском сухой ветки.

Издаваемые преследователями вопли зазвучали громче. Обернуться не хватало духу. Вместо этого я запустил руки в массу останков перед собой, вцепился в ломкие кости и подтащил себя вперед. Ноги уже совершенно не слушались.

Наконец, совершенно обессилев, я повалился на грудь и так и лежал, задыхаясь, среди тысяч останков, в то время как изнутри меня накрывала дремотная тьма.

Надо же, не пахнут, мелькнула у меня мысль. Кости совершенно не пахнут. Забавно, мне-то всегда казалось, что они должны издавать вонь.

А затем, уже как-то отрешенно, едва ли не подсознательно, я подумал: «Не хочу так умирать. Не здесь и не так. Не хочу превратиться в еще одну кучку безымянных костей, позабытых всем миром».

А все из-за той видеокамеры.

Из-за той сраной видеокамеры.

Йорг, Карл и остальные нетерпеливо поджидали Золана у входа в пещеру с массовым захоронением. Уилл уже достаточно обсох и больше не оставлял отпечатков, по которым так удобно было его выслеживать — и уж точно не в мешанине костяного могильника. Жалким уродам было невдомек, что продвигаться здесь можно лишь в одном направлении — прежде Золан никогда не позволял им перебираться за озерцо.

Старик протолкался через сборище и первым шагнул в огромный зал, водя фонарем из стороны в сторону.