Книга Катакомбы Парижа, страница 129 – Джереми Бейтс

Однако он вооружил Катю знаниями, тем самым пробудив у нее, как у любого образованного ребенка, любопытство ко всему — но более всего к верхнему миру, о котором она узнала из книжек. К миру, столь отличному от ее собственного. Он предоставил девочке то же объяснение, что в свое время дал ему отец: в ходе Второй мировой войны Париж был уничтожен, уцелевшие скрылись под землей. И с каждым задаваемым Катей вопросом ему приходилось все более и более развивать простое исходное положение, да с такой доскональностью, что он и сам, боже упаси, готов был уверовать в эту байку.

С детскими книжками Золану просто повезло. Поначалу он отбирал их для дочери тщательно, принося лишь изданные до 1945 года, чтобы исключить любое упоминание современной истории. Но как-то вечером он читал ей «Швейцарскую семью Робинзонов»^[93] да ненароком глянул на дату издания. Впервые роман был опубликован в 1812-м, но, естественно, ему досталось не первое издание — сокращенная перепечатка датировалась 1992 годом. Да, он допустил оплошность, однако все обошлось, и прежде, чем Катя набралась ума, он вырвал из всех ее книг страницы с датой издания.

Совершил он и еще несколько промахов и в конце концов начал опасаться, что у Кати зародились подозрения насчет системы ее мира. Что ж, он всегда знал, что подобное рано или поздно произойдет, так же как и знал, что однажды она покинет его, как и он сам некогда оставил отца, вот только полагал — ошибочно, как оказалось, — что они проведут вместе еще несколько лет.

Золан преодолел последние ступеньки лестницы и высунул голову в поперечный туннель. Направил луч фонаря на известняковый пол и тут же заметил мокрые отпечатки ног, исчезающие во тьме.

* * *

Сойдя с лестницы, старик скривился от боли. По-видимому, Даниэль все-таки сломала ему парочку ребер, когда отколола свой трюк со столом. Но да фиг с ними. Двигаться-то он может. Как-никак ему предстоит завершить дело.

Он вгляделся в темноту в направлении, куда скрылся Уилл. Паника его разом улеглась. Теперь спешить незачем. Хоть данный сектор туннелей и растянулся на несколько километров, все ходы здесь были прямыми и никуда не вели. Если Уилл продолжит двигаться прямо, метров через пятьсот непременно упрется в непроходимый завал из камней. Аналогично, если свернет вправо на первом и единственном ответвлении, в конце концов наткнется на другой обвал. Некогда оба туннеля были связаны с внешней системой катакомб, однако отец заблокировал их, чтобы оградить свои владения от нежелательных визитов с «черного входа».

Теперь, насколько знал Золан, существовало лишь три входа-выхода, и обнаружить их было практически невозможно. Вообще-то, количество вторжений со времени своего возвращения он мог пересчитать по пальцам одной руки. Первое произошло в 2004-м, когда катафила-одиночку угораздило забрести прямиком в Большой зал. Золана разбудила поднявшаяся суматоха, и ко времени его прибытия к месту происшествия катафил уже неподвижно лежал на полу, а в растекающейся луже крови рядом валялся один из серебряных подсвечников. Ганс плясал и завывал что слабоумный в полнолуние. Тем не менее катафил — молодой француз по имени Мишель, как выяснилось из его водительского удостоверения, — был еще жив, так что Золан до поры до времени посадил его на цепь в Темнице. Мера оказалась напрасной, поскольку Мишель так и не пришел в сознание. Не желая нянчиться с овощем, Золан попросту перерезал ему глотку и при помощи Ганса избавился от останков в отдаленной пещере.