Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 148 – Аля Герм

— Ты не ляжешь? — спросила она, не поворачиваясь.

— Не могу, — ответил он. — Пока ты не ляжешь.

Она улыбнулась — внутри, губы не дрогнули, но глаза отразили огонь.

— Ты упрямый, — сказала она.

— Ты — моя, — ответил он. — А я — твой упрямый.

Позже, когда костёр стал тлеющим углём, а дыхание солдат ровным, Дагорн встал, поднял Нису на руки, не как ношу, а как сон, что боишься разбудить.

Она не сопротивлялась. Только обвила рукой его шею, прижалась щекой к его плечу, и шепнула:

— Не уходи.

— Я рядом, — ответил он. — Всегда.

Он отнёс её в палатку у края лагеря. Уложил на матрас, накрыл одеялом, снял сапоги, как делал это каждую ночь после боя.

Она взяла его за руку, прижала к губам.

— Оставайся, — сказала она.

Он лёг рядом, не касаясь, но так, чтобы она чувствовала его дыхание. Его рука — под её головой, как подушка, как опора, как обещание: «я не уйду».

Она заснула первой, её пальцы всё ещё сжимали его рубаху.

Он лежал, смотрел в темноту, слушал её дыхание, и знал: пока оно есть — мир жив.

Мартек принёс одеяло. — От лекаря, — сказал он. — Сказал: «пусть не мёрзнет».

Ниса взяла его, накинула на плечи.

— Где Торрен? — спросила она.

— Спит у раненых, — ответил Мартек. — Цепляется за руку того мальчика из Валландара. Как братья.

Ниса закрыла глаза, вдохнула.

— Вот и будущее, — сказала она.

Неподалёку, у второго костра, Керсан расстелил плащ на земле. Не для себя. Для неё.

Нереид подошла, сняла с плеч посох, положила рядом, как стражу.

— Ты устал, — сказала она.

— Нет, — ответил он. — Ты устала.

Она улыбнулась, села, оперлась спиной на его грудь, не прося, а просто зная: он примет.

Он обнял её, как тот, кто наконец-то может быть тихим.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Слишком много тишины, — ответил он. — Мне странно.

Она взяла его руку, положила на своё сердце.

— Слушай, — сказала она. — Оно бьётся. Не от страха. От тебя.

Он молчал, но его пальцы сжали её ладонь — не в ответ, а в подтверждении: «я слышу».

— Я думал, — сказал он через мгновение, — что вода холодная.

— Нет, — ответила она. — Вода — живая. Как огонь. Как ты.

Он наклонился, поцеловал её в висок — не страстно, а как дыхание после долгого молчания.

— Я не умею говорить, — сказал он.

— Ты не должен, — ответила она. — Ты — мой камень. А камень — молчит. Но держит.

Они лежали так, спиной к миру, лицом к ночи, дыхание — в такт, сердца — рядом, и в этой тишине не было слов, но всё было сказано. И так они спали, не как хранитель и хранительница, а просто люди, что прошли ад, и теперь сторожат друг друга во сне, пока мир учится быть снова живым.

Прошла неделя.

Семь дней, которые изменили мир. Воздух в Плачущей Долине пах дымом, влажной землёй и дымом костров.

Зал Черной Башни больше не был ледяным. Окна открыли. Солнце падало на грубый дубовый стол, сколоченный из обломков повозок. За ним сидели те, кто решал, что будет дальше.

Дагорн сидел во главе. Его пальцы сжимали подлокотники кресла. Рядом с ним сидела Ниса, её рыжие волосы были завязаны в узел. Она смотрела на карту. Алые чернила обозначали очаги сопротивления в Валландаре.

— Мы не можем просто протянуть им руку! — сказал генерал Кассиус. Шрам пересекал всё его лицо. — Их жрецы клянутся отомстить. Они убьют любую делегацию.