Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 149 – Аля Герм

— Мы дадим им охрану из их же бывших солдат, — ответила Ниса. — Тех, кого мы освободили. Реинтеграция это шанс для всех нас.

— Исцелиться? — Кассиус ударил кулаком по столу. — Они убили моего сына!

— А мой брат пал от меча вашего легионера, — сказал Элрик. Он сидел в конце стола, в простой рубахе. — Мы все потеряли близких. Вопрос не в том, кто начал. Вопрос — кто остановит. Я пойду в делегацию. И понесу ответственность, если меня убьют.

В зале замолчали.

— Риск огромен, — сказал Дагорн. — Но война убьёт всех. Мы сокрушили тирана, но не народ. Я поддерживаю Нису и Элрика.

Тармир кивнул.

— Мы с Волардом мечтали об империи. Выберите другой путь.

Из глубокой тени за креслом Тармира, словно вытекая из самой стены, появился Хассиан Лассоран.

Его длинные волосы, серебристые, как иней на чёрном камне, спадали по плечам, не стянутые, не убраны — как у того, кто не признаёт порядка мира сего. На его левом мизинце было тяжёлое кольцо из чёрного металла, вделанный в него камень — не рубин, не изумруд, а глаз мёртвого дракона, мутный, но с искрой внутри, как последний вздох. На шее висела грубая цепь, не золотая, не серебряная, а из кованого ада, с медальоном в виде перста, сжимающего сердце, — не украшение, а знак: принц Нижнего мира, декан Института Погибели.

Он был одет в чёрное, не как шпион, а как тот, кто не считает нужным прятать своё происхождение. В руке тот держал кинжал из чёрного камня, который он вертел между пальцами, не глядя на него, а на Нису, и каждый поворот клинка отбрасывал тень, похожую на крик.

Его лицо — острое, как лезвие, глаза — тёмные, но не пустые, а внимательные, с прищуром, как у того, кто видел конец миров и не удивился. Уголки губ — не улыбка, а лёгкое подёргивание, как будто он только что услышал плохую шутку и не решил, смеяться ли.

— О, какие возвышенные речи, — произнёс он, голос — не громкий, но такой, что заглушил даже дыхание у генерала Кассиуса. — «Исцеление». «Шанс». Прекрасно. — Он повернул кинжал, отразил в нём свет, поймал луч на лице Нисы, не злобно, а как проверка: «ты видишь, откуда я?». — Но прежде чем строить новый дом, — он достал из-под плаща шкатулку, пощупал пальцем крышку, кольцо на мизинце черкнуло по металлу — звук был коротким, как клич ворона, — неплохо бы выжечь в старом грибницу.

Он бросил шкатулку на стол, не резко, а как кладут дохлую крысу к порогу врага — с презрением, но без спешки. Металл глухо стукнул по дереву, и все, даже Тармир, вздрогнули. Но не от звука, а от того, что цепь на его шее не звякнула, будто она не из металла, а из тишины.

— Совет Чистоты, — объявил Хассиан, и в этом названии — не уважение, а яд, — ликвидирован. Проблема... — он запнулся, нарочно, чтобы все сглотнули, —...решена. Окончательно.

Ниса встала, губы побелели, пальцы впились в край стола.

— Хассиан, — сказала она, голос не дрожал, но на тон ниже, чем обычно, — что ты наделал?

Он наконец посмотрел на неё. Не свысока. Не с насмешкой. С чем-то похожим на усталость.

— Я? — Он рассмеялся, коротко, как будто подавился дымом. — Я просто предоставил им выбор, птичка. — Это прозвучало не как ласка, а как привычка, как кличка, что он дал ей давно и не собирается менять. — Магистр Элдрин и его ближайшие сподвижники предпочли совершить акт коллективного самоотречения. — Он пожал плечами, будто говорил о погоде, а его волосы шевельнулись, как дым. — Весьма драматично, должен сказать. Остальные... — он махнул рукой, как будто отгонял мух, кольцо блеснуло — не светом, а отсутствием его, — внезапно вспомнили, что верность — выгодна. Так что можете спать спокойно. Ножей в спину больше не будет. Все... — он затянул паузу, посмотрел на Кассиуса, цепь на шее — не дрогнула, как будто ждала.