Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 150 – Аля Герм

Дагорн медленно открыл шкатулку. Внутри одиноко лежали сломанные печати, окровавленный свиток. Он не сглотнул. Он просто сжал челюсти.

— Ты не должен был этого делать, — сказал он.

Хассиан подошёл ближе. Не к столу. К нему. Остановился в двух шагах. Глаза — наравне. Серебристые пряди падали на лицо, но он не отводил взгляда.

— Не должен? — Он поднял бровь, кольцо на пальце блеснуло, как предупреждение. — Пока вы тут спорили, стоит ли давать хлеб врагам, — он наклонился, голос был почти шёпот, но все слышали, — они уже подписывали указ об отрешении «полукровки» от власти. — Он выпрямился, снова отстранился, как будто боялся заразиться их наивностью, его цепь не звякнула, но все почувствовали её вес. — Некоторые вещи не лечатся хлебом, ваше высочество. Их — выжигают. Я просто провёл зачистку. Как подобает декану Погибели.

Он повернулся к двери, но остановился, обернулся, рука была на косяке, глаза — на Нисе, длинные волосы — как занавес между мирами.

— О, архитекторы нового мира, — сказал он, и в этом не было ни уважения, ни злобы, только усталая ирония, — стройте. Мечтайте. Ваши ножи в спину — сломаны. — Он вынул из-за пояса свиток, бросил на стол рядом с шкатулкой. — Но вот список тех, кто не хочет ломаться. Тридцать семь имён. Все в Валландаре. Все — живы. Все — ждут.

Он наклонил голову, не в поклоне, а как будто прислушивался к чему-то, что слышал только он.

— Они думали, что Совет Чистоты их спасение, — сказал он. — А вы, что мир можно собрать из костра и хлеба. Обе стороны — глупы. Но вы — менее глупы. Поэтому я оставил им жизнь. Пока.

— Ты следил за нами, — сказал Дагорн.

— Я слежу всегда, — ответил Хассиан. — Не за вами. За тем, что вы не даёте умереть. — Он посмотрел на Нису, и в его взгляде виднелась не насмешка, а что-то твёрдое, как сталь, как клятва, что он не просил, но дал. — Не благодарите меня, птичка. Я не добрый. Я — принц того, что вы боитесь назвать. И сегодня я был вашим клинком.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

Он замер. Потом — улыбнулся. Не губами. Всем лицом. Как будто вспомнил, что-то радостное.

— Потому что кто-то должен делать то, что вы не можете, — сказал он. — Вы — исцеляете. Он — правит. А я — убираю тех, кто мешает. — Он повернулся к выходу, уже исчезая в тени, его волосы — последнее, что видели, — Стройте вашу Гвардию. Я — уже создал тех, кто будет работать там, где вы не пойдёте.

И, уже у самой двери, бросил через плечо, голос был почти шутливым, но с ледяной ясностью:

— И да... если решите зайти в библиотеку Элдрина — не ищите в залах. Ищите в подвалах. Там, где пепел ещё тёплый, лежит книга. Без имени. С чистыми страницами. Для вас. Она ждёт, птичка. И я тоже.

Он ушёл. Не исчез. Не растворился. Просто — ушёл, и в зале остался только запах озона, железа, и тяжесть цепи, что никто не услышал, но все — почувствовали.

Молчание, нависшее после его ухода, было тяжёлым, как мокрое одеяло. Никто не шевелился. Даже пылинки в солнечном свете замерли.

Кассиус опустил взгляд на шкатулку. Его пальцы, покрытые шрамами, дрогнули, но он не коснулся её. Он знал: это не победа. Это цена.

Тармир медленно поднялся, опершись на стол. Его старые кости хрустнули, но спина осталась прямой.

— Он прав, — сказал он, голос прозвучал не громко, но чётко. — Некоторые язвы не заживают мазями. Их — вырезают.