Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 146 – Аля Герм

Ниса вздохнула и обернулась к Дагорну. — Теперь начинается самое трудное, — сказала она, и в этом не было страха, только усталая решимость. — Мы справимся, — он взял её руку, не для опоры, а как союз: «я с тобой — в этом, в следующем, во всём». — Вместе.

Она кивнула, и её взгляд упал на груды раненых, на начинающуюся работу по очистке поля, на женщину, что плакала над телом врага, но снимала с него кольцо — чтобы вернуть семье, на старика-лекаря, что учил валландарского мальчишку заматывать рану.

Но прежде чем она сделала шаг в этот новый мир, Дагорн остановил её. Не словом. Не рукой. Взглядом, что держал крепче стали.

Он отвёл её в сторону, за камень, где их не видели, где только ветер слышал.

И тогда он опустился на одно колено — не как подданный, не как проситель, а как тот, кто вынес её из ада и теперь клянётся: не даст упасть в раю.

Он взял её ладонь — ту самую, что пронзила Воларда, что восстановила кости, что растопила лёд — и прижал к своей груди, чтобы она чувствовала: сердце бьётся, горячо, для неё.

— Он снова отзывается на мои руки, — прошептала она, глядя на золотые прожилки под кожей. — Словно помнит меня. Словно узнаёт.

— Как и я, — сказал он, и голос его был тихим, но непреклонным, как закон самой жизни. — Ты и есть пламя. Его источник. Его хозяйка.

Она посмотрела на него. В её глазах — не сомнение, а доверие, что дороже страха.

— Тогда удержи меня, — сказала она. — Пока я не упала окончательно.

Он не отпустил её руки. Он приблизил её к себе, лоб к лбу, дыхание к дыханию, и сказал так, что каждое слово легло в её душу, как клятва:

— Ты до сих пор не поняла. Ты — моя женщина. Мой выбор. Моя императрица. Пока жив я ты будешь жить. У тебя нет права уйти без меня из этого мира. Пока я жив — ты живёшь. Пока бьётся моё сердце — твоё будет биться с ним, как единое целое. Мы с тобой едины. И если я сказал, что не отпущу тебя — так оно и будет. Клянусь тебе в этом, — он приложил её ладонь к своим губам, — пламенем моего сердца.

Она не ответила словами. Она просто наклонилась, обвила руками его шею, прижалась щекой к его щеке, и шепнула:

— Тогда держи крепче.

Он кивнул, встал, не отпуская её, и повёл назад к людям — не как герой свою награду, а как мужчина — свою жизнь.

И только тогда, когда они вышли из-за камня, Ниса вновь подняла голову, и в её глазах отражалась не усталость, а тихая, нерушимая сила.

Рождение закончилось. Пришло время правления.

Когда они вышли из-за камня, Янистен уже ждал. Не у входа в лагерь. Не у штаба. А у родника, где Нереид раздавала воду. Его лицо — смытое дождём или слезами, но глаза — ясные, как у того, кто наконец-то увидел цель.

— Ты ушла надолго, — сказал он, не к Нисе, а к Дагорну. — Я думал, вы не вернётесь.

— Мы никогда не уйдём, — ответила Ниса, и в этом не было клятвы, а простая констатация факта, как «земля под ногами».

Янистен кивнул. Потянулся, снял с пояса флягу, протянул Дагорну.

— Вода из родника у Двух Сосен. Ты просил.

Дагорн взял, не поблагодарил, просто кивнул — не как вежливость, а как «я помню». Он открыл, сделал глоток, поднёс к губам Нисы.

Она пила, и капля стекла по подбородку, и он вытер её большим пальцем, не спеша, как делал это в лазарете, в палатке, в пепле после битвы.

— Что дальше? — спросил Янистен.