Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 145 – Аля Герм

— Слова! — ледяной голос генерала Валландара, всё ещё стоявшего с группой преданных офицеров, прорезал воздух, как клинок. — Красивые слова! Сила жалости? Ты принесла им слёзы вместо победы! Это слабость! Волард был прав — сила должна быть абсолютной!

Ниса повернулась к нему. В её позе не было вызова, лишь бесконечная, безмятежная уверенность, как у того, кто видел ад — и не сгорел.

— Его сила была в том, чтобы брать. Отнимать тепло, память, будущее. Моя — в том, чтобы отдавать. — Она обвела рукой поле: бывшие Всадники, помогавшие эйернонцам, валаандарские солдаты, неуверенно опускавшие оружие, не из страха — из выбора. — Посмотри, что они выбирают! Они выбирают жизнь! Какую жизнь дал им твой Волард? Вечность в ледяной пустоте? Или один день — с именем, с памятью, с болью — но настоящий?

— Они предатели! — крикнул генерал, но в его голосе уже слышалась трещина — не в уверенности, а в вере.

— Нет, — тихо сказала Ниса. — Они свободные люди. И ты тоже можешь быть свободным. Даже если это больно.

В этот момент из группы офицеров выскочил молодой капитан, его лицо исказила фанатичная ненависть — не к ней, а к тому, что он сам начал чувствовать.

— Не слушай её! Это колдовство! — закричал он, и в этом крике — страх перед собственной памятью.

Он резко натянул тетиву арбалета. Стрела с свистом понеслась к Нисе.

Дагорн рванулся вперёд, но был слишком далеко. Янистен занёс руку для броска кинжала. Керсан уже двигался из теней, как тень.

Но выстрел не достиг цели. Рука капитана вдруг дернулась, и стрела ушла в небо. Он сам, с изумлением глядя на свою конечность, рухнул на колени, скрюченный спазмом.

Все взгляды устремились на седого генерала. Его рука была вытянута. Он смотрел на капитана с ледяным презрением — не к врагу, а к трусу.

— Её смерть... — прошипел он, и в этом шёпоте — последняя клятва, последний выбор — не служить, а сохранить. —...не будет актом трусливого отчаяния! Уберите этого дурака.

Его взгляд встретился с взглядом Нисы. В нём было поражение, шок и начало мучительного прозрения — как у того, кто только что понял: ложь — была его воздухом.

На поле воцарилась хрупкая, но прочная тишина. Ниса, обессиленная, стояла, слегка покачиваясь. Она окинула взглядом смешавшиеся толпы солдат, первых, робких разговоров, женщину из лагеря, что дала бывшему Всаднику воды, пажа Торрена, что нес перевязки, Мартека, что показывал, где копать могилы, Лориана, что сидел с Керсаном, деля хлеб, Нереид, что стояла у родника, и её волосы — не были в пыли, а блестели от воды.

Она видела не поле боя. Она видела будущее.

И в этот момент каждый — от последнего солдата до Дагорна и генерала противника — понял. Они видят не просто могущественную волшебницу.

Они видят свою Императрицу. Дагорн подошёл к ней и, не говоря ни слова, склонил голову в глубоком, почтительном поклоне — не как подданный, а как мужчина, что видел её в пепле — и знал: она — свет. За ним склонил голову Янистен — не как солдат, а как брат, что гордится. Затем — Керсан, появившийся из теней, рука на эфесе, глаза — сухие, но взгляд — безоговорочный. И вот уже всё поле, эйернонцы и валаандарцы, опускалось на колени перед хрупкой девушкой, в чьих глазах горело солнце нового дня — не гневное, а тёплое, как утро после бури.