Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 142 – Аля Герм

— Мы победили, — сказал он Нисе.

— Нет, — ответила она, поднимая руку, указывая на толпу внизу. — Они победили. Потому что выбрали жизнь.

Она прижалась к его плечу, и он почувствовал, как её дыхание — ровное, глубокое, настоящее.

— А теперь? — спросил он.

— Теперь заживлять, — сказала она. — Руки. Сердца. Землю.

Он кивнул, прижал её ближе.

— Я с тобой.

— Всегда, — прошептала она. И в этот момент, когда солнце стояло в зените, когда дым над полем рассеялся, когда тишина была не пустой, а полной жизни, они сидели на холме, как два человека, что прошли ад, и не отпустили друг друга, даже когда мир стал льдом.

Керсан не ушёл, когда Лориан заснул у костра. Он остался на холме, прислонившись спиной к камню, рука — на эфесе меча, глаза — на Нереид.

Она стояла у края круга, где росли ростки, не смотрела на него, но знала — он рядом. Её пальцы касались земли, не как маг, а как женщина, что помнит: земля — мать, а вода — её дочь.

Он подошёл ближе. Тихо. Без шума. Как всегда.

— Ты дрожишь, — сказал он.

— От холода нет, — ответила она, не поворачиваясь. — От **того, что я видела. Что она не сожгла, а вернула.

Он встал за её спиной, не касаясь, но его дыхание касалось её волос.

— Я боялся, — сказал он, голос — не шёпот, но такой тихий, что слышала только она. — Что ты уйдёшь за ней. Что льдом тебя не вернёшь.

Она наконец обернулась. Её глаза — не влажные, но глубокие, как родник под камнем.

— Я не уйду, — сказала она. — Потому что ты — мой берег. А вода без берега — не река. Поток. Хаос.

Он медлил, потом протянул руку, коснулся её запястья — не в хватке, а в проверке: «ты здесь?».

— Ты тёплая, — сказал он.

— Потому что ты рядом, — ответила она.

Он не сказал «я люблю тебя». Он не назвал её именем. Он просто наклонился, поцеловал её в висок — не как любовник, а **как тот, кто нашёл в буре пристань.

— Я буду ждать, — сказал он. — Всегда.

— Я знаю, — ответила она. — **Потому что ты — не ветер. Ты — камень.

И в этом молчании, в этом прикосновении пальцев, в этом взгляде, что не нуждался в словах, было больше, чем в тысячах клятв.

Нереид опустилась на колени, погладила ростки, прошептала что-то — не заклинание, а имя, старое, забытое.

Керсан сел рядом, не близко, но так, чтобы их плечи почти касались.

— Что ты сказала? — спросил он.

— Имя реки, что текла здесь до войны, — ответила она. — Она вернётся.

— А ты? — спросил он.

Она посмотрела на него, впервые — без маски хранительницы, просто женщина, уставшая, но живая.

— Я останусь, — сказала она. — Пока ты будешь помнить, как дышать.

Он улыбнулся — не губами, а взглядом.

— Тогда я буду дышать вечно.

Она прижалась к нему, голова — на его плечо, рука — на его груди, где билось сердце, твёрдое, настоящее, её. И он не обнял её, а просто стал тише, стал теплее, стал домом.

Когда солнце начало клониться к западу, Керсан встал. Не резко. Не для показа. Просто — пора.

— Пора проверить пещеры, — сказал он Нереид. — Вдруг кто остался.

Она кивнула, не вставая.

— Воды там нет. Только пепел.

— Я знаю, — ответил он. — Но пепел — тоже память.

Он потянулся, снял с пояса кинжал — не свой, а тот, что дал Лориану в начале боя. Протянул ей.

— Возьми. На случай, если я не вернусь до рассвета.

Она взяла, не как оружие, а как знак: «я жду».