Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 141 – Аля Герм

— Эта рука — не для убийства, — сказала она. — Она для того, чтобы протянуть. Чтобы поднять. Чтобы помнить. И в этот момент, когда Дагорн держал её, Янистен стоял за спиной, Керсан и Лориан у костра, Мартек и Нереид — с водой, а Всадники — без шлемов, мир не победил. Он встал. И пошёл не к мечам, а к рукам, что протянул один человек и за ним тысячи.

Дагорн не спустился с холма. Он остался на вершине, где лёд растаял последним. Там, где её крылья коснулись земли, остался след — не пепел, не пепелище, а круг чистой, тёмной земли, из которой уже пробивались первые ростки.

Он опустился на одно колено, уложил Нису на траву, осторожно, как кладут дитя в колыбель. Её пальцы всё ещё сжимали его рубаху. Он не стал их разжимать. Вместо этого прикрыл её собой, спиной к ветру, лицом — к солнцу.

— Ты спишь? — спросил он тихо.

— Нет, — прошептала она, глаза — закрыты, но губы — дрожат от улыбки. — Я слушаю.

— Что?

— Как земля дышит.

Янистен поднялся на холм последним. Его щит — разбит, меч — в ножнах, но походка — прямая. Он присел рядом с Дагорном, не глядя на сестру, а на след от крыльев.

— Это место — святое теперь, — сказал он. — Ни один меч здесь не вонзится.

— Ни один, — согласился Дагорн.

Янистен достал из-за пазухи ленточку — ту самую, с именем «Лиана». Положил её на край круга.

— Пусть знает, что он вернулся, — сказал он. — Даже если тело осталось в бою.

Керсан и Лориан поднялись вслед за ним. Лориан шёл, опираясь на посох Нереид, лицо — бледное, но глаза — живые.

— Вода у родника тёплая, — сказал Керсан. — Как в детстве.

— Значит, лёд отступил, — ответил Лориан. — Навсегда.

Он опустился на колени у края круга, провёл ладонью по земле.

— Здесь... пахнет весной.

Керсан сел рядом, плечо к плечу с братом. Не сказал ни слова. Только положил руку на его спину — тяжёлую, тёплую, как якорь.

Мартек не стал подниматься. Он остался у подножия, раздавал воду из каски. К нему подошёл паж Торрен — глаза — красные от дыма, но руки — твёрдые.

— Дай мне, — сказал мальчик. — Я сам понесу раненым.

Мартек кивнул, передал каску. Их пальцы соприкоснулись — мозолистые, грязные, уставшие. Но оба — не отпустили сразу.

— Ты — солдат, — сказал Мартек.

— Нет, — ответил Торрен. — Я — тот, кто помнит, как нести воду.

Нереид поднялась на холм, неся в руках последний сосуд. Подошла к Дагорну, опустилась на корточки.

— Дай ей выпить, — сказала она. — Это не вода. Это — память о реке Вель.

Дагорн осторожно приподнял голову Нисы, поднёс сосуд к её губам. Она сделала глоток, глаза — открылись, изумрудные, как прежде.

— Ты вернула её? — спросила она Нереид.

— Нет, — ответила та. — Ты вернула меня. Потому что я забыла, что вода — живая.

Она положила руку на землю — там, где росли ростки.

— Теперь я помню.

Внизу, у костра, Всадник с сединой — Элрик — помогал раненому эйернонцу перевязать рану. Его руки, что раньше держали секиру, теперь бережно держали бинт.

— Больно? — спросил он.

— Терпимо, — ответил солдат.

— Тогда ты — жив, — сказал Элрик. — А живой — вернётся домой.

Он посмотрел на холм, где сидели Дагорн и Ниса.

— Кто они? — спросил солдат.

— Это — те, кто возвращает дом, — ответил Элрик. — Даже если ты сам его забыл.

Дагорн обернулся. Увидел, как Янистен кладёт ленточку, как Керсан держит Лориана, как Мартек отдаёт каску, как Нереид касается земли, как Элрик перевязывает рану.