Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 40 – Полина Мирская

Глава 12. Союзники поневоле

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Сегодня меня подозревали в убийстве мужа два человека одновременно. Положительный момент: они начали подозревать друг друга меньше, чем меня. Отрицательный: в доме кончился сахар».

Тишина длилась ровно столько, сколько понадобилось Ираиде Степановне, чтобы спуститься с лестницы.

Она спускалась медленно, держась за перила обеими руками, как держатся на палубе в шторм. Остановилась на последней ступеньке. Посмотрела на генерала. Потом на конверт в его руке.

— Это от Павла? — спросила она хрипло.

Генерал перевёл на неё взгляд.

— С кем имею честь, сударыня?

— Вересова. Ираида Степановна. Мать.

Северский чуть склонил голову — коротко, по-военному, но с уважением, которого Алёна не видела в нём даже по отношению к Штралю.

— Мои соболезнования, сударыня. Да. Это письмо вашего сына.

— Дайте.

Генерал помедлил. Потом протянул конверт. Ираида Степановна развернула лист трясущимися пальцами, поднесла к свету из печной дверцы и читала долго, шевеля губами. Алёна видела, как с каждой строчкой её лицо становилось всё бледнее, а губы — всё тоньше.

— «И, возможно, о моей собственной», — прочла она вслух последние слова. И подняла глаза на Алёну. — Ты знала?

— Нет, — сказала Алёна.

— Врёшь.

— Не вру. — Алёна шагнула вперёд, встав так, чтобы видеть обоих. — Ираида Степановна. Ваше превосходительство. Послушайте меня. Оба. Я скажу то, что могу сказать. А вы решайте сами.

Генерал скрестил руки на груди. Свекровь стиснула письмо.

— Павел Иванович не говорил мне о своих делах, — сказала Алёна. — Никогда. Вы же сами знаете, Ираида Степановна, — он считал, что бесприданница должна сидеть тихо и вышивать. И я сидела. Он даже к конторке меня не подпускал. Агафья подтвердит.

Агафья, которая подслушивала из-за кухонной двери с самоваром в руках, тут же высунулась.

— Подтвержу! — сказала она с жаром. — Барин барыню к бумагам на версту не пускал! Строгий был! Святой человек, царство ему небесное, а строгий!

Генерал не повернул головы. Он смотрел только на Алёну.

— Продолжайте.

— После его смерти я три дня лежала в горячке. Пока я лежала, кто-то ночью входил в лавку через задний двор. С ключом. Открывал шкаф с ядами — замок висел на петле, а в склянке с горькоминдальной водой не хватает трети. Вырвал последние листы из рецептурного журнала мужа. Унёс что-то толстое, похожее на книгу. Через несколько дней этот человек пришёл снова. Но не смог открыть дверь. Потому что вы, ваше превосходительство, велели сменить замок.

Генерал не шевельнулся. Но в янтарных зрачках коротко вспыхнуло — она увидела.

— Кто? — спросил он.

— Свидетель — мальчик одиннадцати лет, беспризорник. Он спит под рынком и видел двор через щель в заборе. Он назвал приказчика господина Штраля. Гаврилу Фомича.

Ираида Степановна охнула и схватилась за перила.

— Слово беспризорника, — медленно произнёс генерал, — против слова главы гильдии. Вы понимаете, чего оно стоит в суде, сударыня?

— Ничего не стоит, — согласилась Алёна. — Поэтому я никому этого не говорила. Кроме вас. Сейчас.

— А что ещё?

— Доктор Брюсов описал мне, от чего умер Павел Иванович. Неукротимая рвота. Кровавый понос. Сильная жажда. Судороги в икрах. Три дня. — Она сделала паузу. — Так выглядит отравление мышьяком. Его десятилетиями путают с холерой. Но холера не убивает одного человека в доме, где ещё трое живут рядом и едят из одного котла. И не приходит в конце октября.