Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 43 – Полина Мирская

Выйти решили затемно, в пятницу, чтобы к рассвету быть в слободе. Алёна надела самое старое, самое простое платье, повязала голову тёмным платком, как повязывали мещанки, взяла корзину и кошелёк с десятью рублями — всё, что могла позволить себе отдать за травы. Тимка надел старый армяк Павла Ивановича, подпоясанный верёвкой, и смотрел на себя в зеркальце с видом бывалого провожатого.

Ираида Степановна вышла их проводить. Стояла на крыльце, кутаясь в салоп, и смотрела, как они спускаются с крыльца.

— В слободу, значит, — сказала она без выражения.

— В слободу, Ираида Степановна.

— Павел туда тоже ходил, — неожиданно сказала свекровь. — Мне Агафья вчера сказала. К травнице. Часто ходил, последние месяцы. Тайком.

Алёна обернулась.

— Тайком?

— Тайком. — Ираида Степановна поплотнее запахнула салоп. — Ступай. И возвращайся до темноты. Слышишь?

Это было почти забота. Почти.

Они прошли всю Заречную, свернули к рынку, миновали рыбные ряды, где Тимка дружески раскланивался с половиной торговок, и вышли к мосту через реку. Мост был деревянный, скрипучий, с перилами из жердей. За ним начиналась слобода — кривые улочки, покосившиеся избы, вонь от кожевенных чанов, собаки, грязь по щиколотку.

Они не успели дойти до середины моста.

Сзади раздался стук копыт. Не обычный, крестьянский, рысцой. Ровный, тяжёлый, мерный — как шаги, которые Алёна теперь узнала бы из тысячи. Только в четыре раза громче.

Она обернулась.

По мосту, неторопливо, как на смотру, ехал всадник на огромном вороном коне. В тёмной шинели с меховым воротником. Со шрамом через бровь.

Генерал Северский натянул поводья, остановил коня рядом с ними и посмотрел на Алёну сверху вниз. На её старое платье. На мещанский платок. На корзину. На Тимку в подпоясанном верёвкой армяке.

— Доброе утро, Алёна Дмитриевна, — сказал он. — Позвольте узнать: куда вы собрались в шесть утра без охраны в Кожевенную слободу, где за прошлый месяц зарезали двоих?

— За травами, ваше превосходительство, — сказала Алёна. — А как вы узнали?

Генерал посмотрел на Тимку. Тимка очень заинтересовался собственными лаптями.

— Мальчишка вчера вечером бегал в казармы, — сказал генерал. — К Ефиму. Спрашивал, есть ли у солдат нож поострее. «Для барыни, в слободу». Ефим доложил мне. Ефим, видите ли, считает, что обязан вам ногой. А я считаю, что обязан Ефиму жизнью. Так что, — генерал легко, одним движением соскочил с коня и взял его под уздцы, — в слободу мы идём втроём. Вчетвером, если считать коня.

— Ваше превосходительство, у вас наверняка есть дела важнее…

— Есть, — согласился генерал. — Но если вас зарежут в слободе, кто будет проверять мою хинную корку?

Он сказал это совершенно серьёзно. Но в углу его рта, Алёна была готова поклясться, снова дрогнуло что-то похожее на улыбку.

Глава 13. Травница из Кожевенной слободы

Из «Аптекарского журнала» А. Вересовой:«Чем пахнет настоящая травница: полынью, дымом, мёдом и лёгким презрением к гильдиям. Последний запах самый стойкий».

Кожевенная слобода встретила их вонью.

Не просто неприятным запахом — вонью, плотной, как туман, от которой у Алёны заслезились глаза. Пахло гниющими шкурами, известью, дубовой корой, мочой — в чанах с мочой, как объяснил Тимка, вымачивали кожи, — и ещё чем-то кислым и жирным, от чего желудок подкатывал к горлу.