Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 4 – Ева Найт

Кирилл открывает вложение. Фотография старая, снятая со вспышкой. Я узнаю гостиницу и своё светлое пальто. Рядом идёт Олег, за нами ещё трое участников конференции.

Дата в углу подходит. Максим родился в августе, и любой человек, способный отнять девять месяцев, поймёт, почему снимок выбран именно этот.

— Фотография настоящая, — говорю я раньше, чем Кирилл успевает спросить. — Мы выходили всей компанией. Видишь женщину за мной? Это Лариса Бельская, организатор секции. А мужчина у двери читал доклад после моего.

— Почему снимок у Олега? — Кирилл увеличивает дату в углу.

— Наверное, потому что он тоже был там. Кирилл, я не следила, кто хранил фотографии с конференции двадцать лет.

Он увеличивает изображение, ищет расстояние между нами, случайное прикосновение — хоть что-нибудь, что можно измерить и превратить в ответ.

— Ты уже говорил с ним? — спрашиваю я.

Кирилл кладёт телефон, но не сразу.

— Говорил.

У меня холодеет спина. Олег дал моему мужу услышать голос, паузы, якобы тяжёлое признание — всё, что делает ложь похожей на память.

— И что он сказал? — Я отодвигаю телефон от него.

— То же самое. Что вы встретились вечером после общего ужина. Что потом поднялись к нему в номер. Что утром ты попросила забыть случившееся, потому что собиралась выйти за меня.

Олег взял несколько настоящих фактов и заполнил промежутки грязью. Мы говорили после ужина. Я собиралась замуж за Кирилла. Я попросила Олега не возвращаться к прошлому — в холле, при людях, когда он напомнил о нашей давней связи.

— Он не поднимал меня в номер. Я вернулась к себе вместе с Ларисой, — повторяю я. — Мы жили в одном номере. Утром я позвонила тебе.

— Через неделю после той поездки ты сказала, что беременна.

Я отступаю от стола, потому что эта фраза бьёт сильнее сообщения. Кирилл помнит не только даты. Он уже поставил рядом конференцию и беременность.

— Я сказала через девять дней, — напоминаю я. — И ты тогда был счастлив.

— Был.

Он произносит это так, будто прежнее счастье стало опасным.

Я разблокирую его телефон. Кирилл не останавливает меня, когда нахожу номер Олега в переписке и нажимаю вызов. Гудок проходит один, второй. На третьем Олег отвечает.

— Кирилл?

— Нет, — говорю я. — Это Алина.

На линии короткая пауза — вдох перед заученным текстом.

— Я думал, он тебе расскажет, — тянет Олег.

— Он рассказал. Теперь повтори мне: зачем ты врёшь?

Кирилл остаётся у окна, но поворачивается ко мне. Я включаю громкую связь и кладу телефон на стол, чтобы муж слышал каждое слово.

— Я не вру, Алина. — Олег говорит глухо, с правильно отмеренной усталостью. — Я слишком долго молчал. Тогда ты сделала выбор, я не хотел разрушать твою семью.

— Поэтому решил разрушить её сейчас? — перебиваю я. — Когда нашему сыну девятнадцать?

— Может быть, он не только ваш.

Я сжимаю край стола. Резкость дерева под ладонью помогает не сорваться на крик.

— У тебя не было со мной секса. Ни на конференции, ни после неё, ни когда-либо ещё после нашего расставания. Ты это знаешь.

Олег вздыхает, и меня тошнит от этой заботливо сыгранной скорби.

— Ты боялась потерять Кирилла, — давит Олег. — Я понимаю, почему тебе легче всё отрицать.

— Не смей объяснять мне, чего я боялась. Кто попросил тебя написать?

Олег отвечает не сразу. Кирилл тоже замечает задержку и отходит от окна ближе к телефону.