Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 3 – Ева Найт

Максим смеётся. Кирилл одобрительно кивает. Мне важнее другое — как свободно сын держится рядом с ними обоими: с отцом спорит, дяде задаёт вопросы, не боится выглядеть неопытным.

За ужином мы ещё дважды открываем письмо и обсуждаем Милан так, будто победа уже случилась. Антон уезжает около одиннадцати. Максим забирает распечатки и тоже собирается в свою съёмную квартиру.

У двери Кирилл снова возвращает его к проекту.

— Переход оставляй, — говорит он, придерживая створку. — Но фасад переделай. Сейчас я не понимаю, почему должен захотеть туда войти.

— Потому что ты старый и боишься стекла, — смеётся Максим.

— А первый ряд, между прочим, могу и освободить, — предупреждает Кирилл.

— Не можешь. Ты обещал.

Максим улыбается и быстро обнимает отца одной рукой. Кирилл успевает растрепать ему волосы, за что получает возмущённое «ну пап», и закрывает дверь уже смеясь.

Позже мы остаёмся на кухне вдвоём. Я убираю посуду, Кирилл листает почту и показывает мне гостиницы в Милане. Посудомоечная машина гудит, дом кажется особенно спокойным после шумного ужина.

Телефон в руке мужа вибрирует. Кирилл смотрит на экран — и больше не улыбается.

— Кто там? — спрашиваю я, вытирая ладони полотенцем.

Он слишком быстро гасит экран. Это движение и пугает меня, потому что за двадцать лет Кирилл ни разу не прятал от меня телефон.

— По работе.

Я уже собираюсь отвернуться, когда на чёрном стекле снова вспыхивает уведомление. Имя успевает отразиться в дверце духовки раньше, чем Кирилл зажимает телефон в ладони.

Олег Воронцов.

Мой бывший парень, которого я не видела почти двадцать лет, пишет моему мужу после полуночи.

— Покажи.

Кирилл продолжает держать телефон экраном к ладони. Гул посудомоечной машины вдруг кажется слишком громким, и я нажимаю кнопку, прерывая цикл. На кухне остаётся только стук дождя по карнизу.

— Алина, не сейчас, — просит Кирилл.

— Именно сейчас. Олег написал тебе, ты спрятал сообщение и соврал, что это работа. Покажи.

Я не повышаю голос. Кирилл понимает: отступать я не собираюсь. Он кладёт телефон на стол между нами.

На экране открыта переписка. Первое сообщение отправлено сорок минут назад. Значит, Кирилл уже успел ответить, пока мы обсуждали конкурс и Милан.

«Не знаю, имею ли право влезать спустя столько лет. Но молчать дальше хуже. На конференции в Нижнем мы с Алиной были вместе как мужчина и женщина. Максим может быть моим сыном».

Я перечитываю последнюю строку. Кирилл стоит напротив и следит за моим лицом, ожидая реакции, которая выдаст меня раньше слов.

— Он врёт, — говорю я.

— Зачем?

Вопрос вырывается у Кирилла сразу. За эти сорок минут он уже перешёл от невозможности к поиску причины, по которой Олег мог сказать правду.

Олег ответил Кириллу, что недавно пережил операцию и больше не хочет уносить тайну с собой. Жалкая, аккуратно упакованная исповедь — и ни слова, почему она адресована не мне.

— Я не знаю, зачем ему это понадобилось. Но секса у нас не было.

Кирилл отходит к окну. Ещё час назад он смеялся с Максимом, а теперь вспоминает даты.

— Конференция была в ноябре, — напоминает он.

— Да. — Я не отвожу глаз. — Я рассказывала тебе о ней тогда же.

— Ты рассказывала, что встретила Олега, — уточняет Кирилл.

— Потому что встретила. Мы были на одном мероприятии, сидели за одним столом с другими участниками, поговорили. На этом всё.