Книга Кризис Ж, страница 120 – Евгения Батурина

— А ты спроси у этой Магдалины Сергеевны, кто ее отец. Вдруг все-таки Сергей? – выразила надежду Антонина.

— Да неудобно как-то, – ответила я, похрустев миндальным печеньем, – в душу человеку лезть. Увиделись один раз – и нате, я прочитала твой паспорт и имею вопрос!

— А если у твоего папы спросить? – предложила Лена Маленькая и забрала у меня чашку, чтобы подлить кофе.

— Папа в Греции до воскресенья, – сказала я. – С мамой!

— Кстати, вспомнила: у вас с папой замечательные и выразительные уши. И ты мне при первой встрече говорила, что у всех его детей должны быть такие же, – обрадовалась Антонина. – Как там у Магдалины с ушами, выразительно?

— Да обычные у нее уши, – с сожалением констатировала я. – Аккуратные. Не папины. Но вообще-то из папиных кровных детей я на самом деле знаю только себя. А тебе тогда про уши сказала просто для убедительности. Меня другое беспокоит…

— Ну? – хором подбодрили меня Антонина с Леной.

— Маруся – Мария-Магдалина – сказала: «Вы же химик по образованию». Откуда она могла это знать? Я точно не упоминала, и в паспорте моем такого не написано. Значит, ей кто-то обо мне рассказывал, и видимо, не однажды, раз запомнила.

— Ее настоящий отец Сергей? «Учись, Маруся, вот дочка моего друга Геннадия хорошо училась и поступила на химфак МГУ!» Нет? – спросила Антонина.

— Ну или твой папа, оформляя с ней договор, упомянул что-то, – предположила осторожно Лена. – Мол, хозяйка квартиры тоже училась в Москве, она химик…

— Может быть, – протянула я. – Тогда расследование зашло в тупик.

Пришел Кузя, который час назад уверял, что никогда не проголодается, но теперь захотел макарон. Антонина вскочила с места, открыла холодильник и в очередной раз объявила, что ничего, кроме прошлогодних фрикаделек, там нет. Лена Маленькая засобиралась домой. Я предложила ее проводить – а заодно покормить Кузю в спагеттерии недалеко от дома.

— А я думал, мы только в Питере в кафе ходим! – обрадовался Кузя и зачерпнул горсть подарочного печенья из вазочки.

Пряничного человечка никто не ел – было жалко.

На улицу мы вышли с Кузей и Леной Маленькой. Антонине позвонил из Питера Гоша, который снова не мог уехать оттуда из-за незапланированного концерта Лейсан, и мы решили оставить их наедине: пусть ругаются. Кузя принялся ходить по бордюру вдоль дома, расставив руки самолетиком, а мы с Леной стояли у подъезда, ждали.

Лена кусала губы, вздыхала, а потом, решившись, видимо, спросила:

— А если эта Мария все-таки дочь твоего папы, ты расстроишься?

Я помолчала, прикинула:

— Черт его знает. Наверное, должна. Получается, он маму обманывал. Ну и меня заодно. Типа предатель. Да и вообще… положено обидеться в такой ситуации.

— Ага, положено. Но с другой стороны, когда он тебя в школу возил, не обманывал, и когда Старбакс придумал, не обманывал, и когда… – Лена запнулась.

— Так-то ты права, – согласилась я, подумав. – А твои родители где живут? Ой, или…

— Все в порядке, – Лена остановила меня. – Живы-здоровы, живут в Туле. Просто мы с папой не общаемся.

— И он как раз предатель? – догадалась я, но догадалась неправильно.

— Нет, он меня предательницей считает. И правильно, наверное, но… В общем, у предателей тоже обычно есть своя история, и хочется, чтоб ее послушали.

— А что случилось-то? – спросила я, но тут из подъезда выбежала притворяющаяся веселой краснощекая Антонина. Мы двинулись в сторону спагеттерии и Курского вокзала, а разговор о предательстве пришлось отложить до худших времен.