Книга Кризис Ж, страница 123 – Евгения Батурина

— Про Потаповскую Рощу? – спросила я упавшим голосом.

— Да нет, – покачал он головой. – Про Краснодар.

Оказалось, мои родители тоже переезжают. И тоже через пару недель – только им, в отличие от меня, не нужно искать новую квартиру, потому что они ее уже нашли – в Краснодаре. Как у моих мамы с папой, всю жизнь проживших в подмосковном Белогорске, получилось так стремительно сменить его на далекую Кубань? Виновата судьба – а еще человек по фамилии Двуносов. Ну и китайцы немного.

Мой папа после института, получив диплом инженера, стал работать на единственном в Белогорске заводе – довольно большом, машиностроительном. Вскоре грянули 1990-е, и завод надо было либо закрывать, либо перепрофилировать. Руководство подумало-подумало и стало выпускать газонокосилки – а потом и другую садоводческую технику. А мой папа – к слову, устроенный на предприятие по блату и, как все думали, на время, – внезапно хорошо себя показал и в 28 лет стал главным инженером. «На время» подзатянулось. Папа остался на заводе до осени нынешнего года, когда господин Двуносов, новый и очень эффективный менеджер, решил вместо привычных хороших газонокосилок производить плохие, из китайских комплектующих, потому что так дешевле. Папа возмутился, пытался спорить, что-то доказывать, говорить о качестве и безопасности, за что товарищем Двуносовым был довольно быстро уволен. В Грецию они с мамой летали не в отпуск, а подумать, как жить дальше. Трудовую папа с завода уже забрал, а заодно, буквально за два дня, нашел себе новую работу – нетрудно догадаться, в Краснодаре. Туда его давно звал однокурсник, хозяин небольшого, но крепкого предприятия, и вот, наконец, дозвался. Теперь вместо газонокосилок папа будет улучшать разную бытовую технику – от микроволновок до фенов. И все это мои родители решили сами, без меня, как взрослые.

— Там Сочи рядом, – сказал папа. – И другие курорты. Можно купаться.

— До Краснодара всего два часа на самолете, – сказала мама. – Меньше, чем до Белогорска по пробкам на машине.

И оба уставились на меня с надеждой: Волчок, тебе ведь нравится эта идея?

Когда я была маленькой и мама с папой хотели пойти в Москве в театр или поехать к друзьям в «дальние» гости вдвоем, а меня оставить с бабушками-дедушками, они смотрели так же – с надеждой и немного виновато. Я пыхтела, как депрессивный еж, но отпускала их, даже не плакала. Соглашалась на предложение привезти мне что-нибудь вкусное – ради них самих, чтобы они, пообещав мне гостинец в качестве отступного, перестали грустить. Все равно ведь уедут, думала я, пусть уже едут радостные.

Сейчас я тоже вздохнула, подхватила на руки трущегося рядом кота и сказала родителям, которые в ожидании моей реакции на новость аж шеи вытянули от напряжения:

— В Краснодарском крае делают красное вино с дурацким названием. Говорят, хорошее. Как приедете, сразу купите ящик и ждите меня!

И они с шумом выдохнули, мама засуетилась, замахала полотенцами, зазвенела кружками, а папа, раскачиваясь на табуретке, стал искать в телефоне знаменитый сорт вина – в поисковую строку он вбил «вино краснодар дурацкое название». Оказалось – красностоп.

Поднимать тему Марии-Магдалины я снова не стала: я уезжаю с Шаболовки, родители уезжают из Белогорска, новостей и тем для «надо поговорить» на сегодня хватит. Завтра мы вместе поедем смотреть квартиры, а сегодня просто побуду любимым ребенком, которому привезли из Греции любимые духи (и восемнадцать сортов оливок).