Онлайн книга «Кризис Ж»
|
Девушка вскочила, мазнула пальцами по полотенцу, висевшему на плече – прямо как у сестры Антонины, – быстро расписалась в документах крючками, похожими на басовые ключи. Потом замерла, задумалась, перегнулась через диван и достала из-за него плохо высохшее полотно – много разноцветных мазков. — Это вот мое, – отводя глаза, проговорила Маруся. – Сегодня закончила. Надо издалека смотреть. Она отошла к окну, встала с картиной так же, как дети на фотографиях гордых родителей позируют с дурацкими рисунками. И тогда я среди мазков разглядела лето, и сады, и розовые пятиэтажки. — Это что, Сочи? – поразилась я. — Не знаю, из головы рисовала, – почти прошептала Маруся. – Просто такое было настроение. Вам… тебе нравится? В моей квартире живет талант – вот что я поняла, спускаясь на первый этаж и зажав под мышкой миску с подарочными блинами. Юный босоногий талант по имени Мария-Магдалина Сергеевна Андрющенко. Я села за руль Шварцмана, включила радио. Там какая-то дама выла, изо всех сил демонстрируя весь диапазон своего голоса. В голове у меня играла альтернативная радийному нытью мелодия: I’ll never be Maria Magdalena (You’re a creature of the night). Мария-Магдалина, надо же. Хотя кто бы говорил – я-то Жозефина. У меня тоже есть собственная песня родом из 1980-х. Я прогрела Шварцмана, вырулила с парковки. Так, стоп. Папа сказал, что Маруся – дочка его приятеля, которой срочно нужна квартира. А потом сам оформил с ней договор, и деньги мне тоже перечислял сам – потому что у приятеля Сбер, а у нас с папой нет… Ой. Либо папа вместе с этим другом оба состоят в тайном клубе любителей дурацких женских имен, либо… либо Мария-Магдалина никакая не Сергеевна. Вечером, насыпав в Зайкину миску надлежащее количество еды и обдумав все происходящее еще раз, я написала Антонине: «Привет! Поздравляю тебя, у нас, похоже, есть еще одна сестра. В год по сестре – неплохой результат, как считаешь?» Нехорошая квартира, 10 октября, за 19 дней до новоселья — Ну, вообще-то не факт, что она именно сестра, – сказала сестра Антонина. – Подумаешь, Мария-Магдалина. У меня есть знакомая, которую зовут Дилайла. Дилайла Ивановна причем, в девичестве Курочкина, в замужестве Петухова. Всякое бывает в жизни. — Ой, Петухова? – обрадовалась Лена Маленькая. – А я тоже Петухова. — Ты Пастухова, – напомнила я неуверенно. — Это да, – сникла мигом Лена. – Пастухова по мужу. Но раньше была Петухова – по папе. Я вышла замуж после третьего курса, пришла в институт в сентябре, и преподаватель литературы спрашивает: «Петухова, ты, говорят, фамилию сменила? На какую?» И я отвечаю: «Да знаете, примерно на такую же». Вся группа смеялась… Мы с Антониной тоже улыбнулись. Лена Маленькая была поймана нами у соседнего дома, на тайной парковке, куда я ставила Шварцмана, выгрузив из него Антонину с Кузей, и затащена в гости. Лена, как обычно, сопротивлялась, смотрела на пустое запястье, где должны были, по-видимому, находиться часы, пыталась убежать к метро и говорила, что муж будет волноваться. Пришлось посулить ей семейную тайну – ту, что связана с Марией-Магдалиной Андрющенко и ее подозрительно необычным именем. Пока мы шли от парковки к дому, я быстро обрисовала девушкам ситуацию – чтобы скачущий впереди Кузя ничего не услышал. |