Книга 13 минут радости, страница 45 – Евгения Батурина

За сочинение я получила оценку 2/5. 2 – за литературную часть. Вся правая сторона тетради была испещрена комментариями в стиле: «Развесистая клюква!», «Страдания мужичка на сахарном заводе!», в крайнем случае – «Записки сумасшедшего!». Вот тебе и галлюцинации.

Я подошла к Клюкве (уже догадываясь, откуда прозвище), попросила объяснить, что мне делать. Она достала папиросу, фыркнула и вышла из класса. «Переписать полностью! – донеслось из коридора. – Нормальным человеческим языком».

Я переписала. Получила снова двойку, но чуть меньше «клюкв», а также устное объяснение: «Друг мой Аркадий, не говори красиво»…

В итоге Катерину я писала семь раз. На седьмой получила по литературе 4 балла и комментарий: «Лёд тронулся!» После этого громкого события Клюква подозвала меня к своему столу на перемене и сказала заговорщическим тоном:

— Приходил журналист, хочет делать в нашей школе газету. Просил порекомендовать кого-нибудь пишущего. Кабинет 103, бывшая кладовка, ждёт после уроков.

Озадаченная, я отправилась искать кабинет-кладовку 103. Клюква меня порекомендовала как кого-нибудь пишущего? Может, там затевают газету «Новости Катерины»? Я-то теперь крупный специалист в области тёмных царств.

Я постучала, мне бодро ответили: «Не заперто!» – и… дальше мы с Денис Денисычем два учебных года делали газету «Своя Правда».

Денис Денисыч был настоящим журналистом. Работал в городской газете, а в школе подрабатывал, но по привычке пытался и наше издание делать интересным. В «Своей Правде» мы много шутили, проводили острые интервью с уборщиками и главными хулиганами, придумывали оригинальные форматы, писали анонимные колонки, делали репортажи и расследования (о том, почему в школе никогда не открывают вторую дверь в столовую, например). Денис Денисыч был мною доволен: я не только много писала, но и редактировать помогала.

Именно в кладовке 103 первый раз прозвучало:

— Фрось, а ты не хочешь на журфак поступить?

Раньше эта идея мне даже в голову не приходила. Я вообще особенно не думала, что делать после школы. «Ну куда-то поступлю, наверно» – такой рисовался карьерный план. С русским и литературой до Клюквы всё было в порядке, английский мне помогали учить репетитор Абрам Моисеевич и Дэвид Боуи, так что своё будущее я очень слабеньким узлом связывала с языками, в целом же откладывала решение этого вопроса. А тут – журфак.

Денис Денисыч как раз учился на журфаке МГУ и любил свой факультет. Кроме того, уверял он, поступать туда стало проще: не надо сдавать обществоведение, как ему когда-то. Только сочинение и английский плюс творческий конкурс: ещё одно сочинение на нелитературную тему, собеседование и подшивка материалов.

— Из «Своей Правды»? Материалов? – спросила я, сразу испугавшись.

— Нет, это не подойдёт. Но ты можешь публиковаться у нас в «Тульских новостях», я помогу.

Вскоре вышла моя первая маленькая статья, заметка даже – почему-то про цены на помаду. Потом ещё одна, про ближайшие концерты местных рок-групп. Обе были лишь слегка отредактированы Денис Денисычем, так что я немного гордилась. А идея поступить на журфак МГУ теперь казалась мне не просто удачной, а единственно возможной. Куда как не туда! Помимо прочего, время для журналистики тогда было хорошее. Появлялись новые классные издания, да и по телевизору показывали интересное. Я представляла себе, как веду репортаж для НТВ или пишу большую статью про Дэвида Боуи в «Я молодой»… Отличные перспективы, такие и надо видеть в юности.