Книга Служанка слепого генерала, страница 57 – Екатерина Белова

— Мелкая анхи, — сказал… Ланд? Какое странное имя. — Это как богиня, но не богиня. Подмастерье настоящей богини. Малое дитя. Конкретна эта анхи — всего лишь фокусница, прислужница богини Смеха, покровительствующей роду Фалаш и Сопределью. У неё несколько слуг, но эта анхи разгневала ее глупой шуткой, и была истреблена. Анхи умирают, когда у них нет последователей, так что… Забудь. Эта анхи уже мертва.

Каждое слово падало в уже готовую, проборонованную землю моих мыслей и давало росток.

Анхи умирают, если у них нет последователей. Друзей. Семьи. Тех, кто впишется в заварушку плечом к плечу вместе с тобой. Тех, кто не предаст.

Эту глупую анхи предала семья просто потому что она была недостаточно удобна. И теперь она почти мертва.

Прямо, как я.

— Прощай, убийца, — Халцид шагнул на крышу алтарного домика и коротким прыжком поднялся в небо вслед за Ландом. — Иди, если… дойдешь. Ещё никому не удалось добраться до первородного замка Фалашей, все умирали от миражей и солнца. Но если сумеешь, проживи эти семнадцать дней в муках, а после я вернусь и сожгу твое тело.

Для меня его слова значили только одно: головой Глен из Арха пользоваться не планировал.

Я пожала плечами и отвернулась, чтобы уберечь лицо от локальной песчаной бури, поднятой драконьими крыльями.

О том, что разумнее было просто закрыть глаза, я подумала только увидев искалеченные и сожженные тела остальных жертв драконьего правосудия. Или лучше сказать сожертвенников?

Мой кулек с водой и едой, автоматически прихваченный из камеры, тоже превратился в угли. Лишь одинокое яблоко откатилось к алтарному домику и осталось целым. На миг я почти физически ощутила на языке его терпкую сладость и влагу, протянула руку, а после отдернула.

— Бери себе, анхи-фокусница, — сказала с трудом. — Буду твоей последовательницей целых семнадцать дней. А после уж не обессудь.

Первые полчаса пути я мечтала повернуть обратно и слопать яблоко. Смешно же. За каким демоном какой-то там анхи яблоко? Боги не едят яблоки. Они вообще — не существуют. Но почему-то не возвращалась.

Это всего лишь яблоко.

— Просто иди, — шепнула в никуда. — Просто… двигайся.

И я двигалась — к руне, сияющей золотым маяком сквозь песочные барханы.

Мне пришлось снять туфли и замотаться в шаль, но даже так песок набился в волосы и платье.

Голода я уже не чувствовала. Я чувствовала жажду. Сильную настолько, что голод, слабость и боль отступали перед ней. Тело двигалось в аварийном режиме, уже не пытаясь подсчитать ущерб.

В опустевшей голове изредка простреливали глупые мысли. Это же я, Беатрис, рожденная для кружевных воротничков, накрахмаленных платьев и лакированных туфелек. Чаепития с дворянками моего уровня, сложная экономика всей южной области на моем столе, полные намеков визиты. Та Беатрис никогда бы не подняла яблоко, упавшее на пол. Не надела бы крестьянское платье. Не стала бы вступать в отношения с драконами. Не стала бы вступать вообще в какие-либо отношения, если те не регламентированы договором на семи листах, заверенных королевским нотариусом.

Умная, педантичная, надежная, как сейф, Беатрис Венци умерла. А у тела, бредущего по пустыне, не было ни цели, ни смысла, ни особых убеждений. У него была только руна.

К концу дня я заметила, что пустыня не является пустыней в полном смысле этого слова. Под песком можно было отыскать полумертвые кустики и пучки травы. Можно было запнуться о корень или встретить на пути вполне земляную насыпь, припорошенную песком.