Книга Служанка слепого генерала, страница 41 – Екатерина Белова

— Так это ты Беатрис Венци?

Я подняла голову и с удивлением поняла, что со мной заговорила герцогиня Морели.

— Беатрис Венци к вашим услугам, Ваша Светлость.

Выдержка, натренированная годами работы с буйными и богатыми, выдала годный реверанс и безмятежный взгляд.

Герцогиня была хороша. Черные глазища, кудри до пояса, укрощенные алой лентой, точеная талия и сдобный бюст в кремовых кружевах. Вот если бы Абель на нее соблазнился, я бы даже поняла. Она, пожалуй, и покрасивее дракониц будет, хотя…

Если драконья капля настолько сильна в нашем короле, в Абеле, в других магах, то и в герцогине такая капля может быть не ниже, чем у драдеров. Может, даже выше, чем у драдеров.

Мысль проскочила в голове молнией и исчезла без следа.

— Мы наслышаны о тебе, — судя по голосу, слышала она обо мне от Леоны и ее мамаши.

Змеи благополучно слились к Драконьему оку, избежав прямой конфронтации.

— Надеюсь, только хорошее, — сказала нейтрально.

Герцогиня едва заметно хмыкнула. Ну правильно. Сначала ее развлекали рассказами о Беатрис Венци, а теперь ее будет развлекать сама Беатрис Венци. Очень по-королевски.

— Правда ли говорят, что твоя помолвка длилась десять лет?

Серьёзно?

— Кто говорит? — спросила терпеливо.

Это была моя любимая игра, и я могла бы играть в нее бесконечно. Просто потому, что она адаптирована под любой статус. Мир таков, что и герцогине приходится думать, прежде чем открывать красивый рот.

В темных глазах промелькнуло что-то отдаленно напоминающее смесь удивления и уважения.

— Дураки всякие, — согласилась герцогиня со смехом.

Я вежливо улыбнулась. Надеюсь, Леоне передадут слово в слово.

Цветник тоже угодливо захихикал, и только принцесса стояла, уставившись стеклянным взглядом в стену.

— Что ж, а теперь идите, а мы следом за вами, — резко оборвала смех герцогиня и устало откинулась на кресле.

Я взглянула на пошатывающуюся Лоранцу, отступившую, чтобы пропустить меня первой, и рискнула попросить:

— Можно ли нам пройти вдвоем? Донне Лоранце нездоровится.

Морелли равнодушно пожала плечами:

— Идите, тут многие проходят вдвоем, это же чистая формальность.

Я присела в уважительном реверансе и скользнула пальцами по платью, проверяя реакцию Марибет, но та вела себя спокойно. После, взяв Лоранцу под руку, я двинулась к двери и… замерла. Сердце беспокойно дернулось в груди.

Руна расплылась на двери золотым иероглифом, окольцевав хвостиком дверную ручку. Но деваться мне было некуда: стража уже услужливо распахнула передо мной двери. И я вошла.

От проснувшегося беспокойства я почти не чувствовала веса Лоранцы, навалившейся мне на плечо.

Марибет утверждала, что руна была моей судьбой, но каждый раз, когда я сталкивалась с этой руной, я была вынуждена узнавать неприятные вещи и принимать неприятные решения. Кому такое понравится?

В комнате было прохладно и, пожалуй, слишком сумрачно. Дворцовые стрельчатые окна задернули шторами, заглушив солнечный свет. Воздух был плотный и условно немного колючий, проходясь по коже невидимыми иглами. А само пространство словно гудело, как трансформаторная будка под напряжением.

Лоранца совсем затряслась.

— Страшно мне, милая Биче, что… что это такое?

Лоранца слепо уставилась куда-то вперед, и я невольно проследила ее взгляд.