Книга Служанка слепого генерала, страница 110 – Екатерина Белова

— Сгоришь, — пояснил неловко. — Идем. Я перекинусь у тех песков, оставим там для достоверности часть окровавленного платья.

Он кивнул на мою перевязанную руку.

Я не ответила. Мне было все равно.

Ноги шли сами, отсчитывая вязкие длинные шаги. Пыль оседала на изящных дворцовых туфельках, расшитых жемчугом. Солнце жгло макушку. Рука пульсировала тупой болью, но я не обращала на нее внимания.

Внутри было пусто. Сердце смерзлось в комок. Я шла под жалящим до ран солнцем, но внутри растекался холод. Что-то черное и скользкое билось нарастающей дрожью в виски.

Он приказал меня убить.

Надо называть вещи своими именами. Он вовсе не отправил меня в монастырь. Айден собирался меня убить. Опосредованно. Грязно.

Мысль повторялась снова и снова, как реквием, поставленный на реплей. Я пыталась выдавить из себя хоть что-то — гнев, обиду, отчаяние, — но ничего не приходило. Только горечь, осевшая на языке, и тяжесть в груди.

Я остановилась, лишь уткнувшись носом в спину Халциду. Он резко развернулся, и я тупо, не моргая, смотрела на говорящий рот, отчаянные, неожиданно очень светлые глаза, но не понимала ни слова.

— … ифрит тебя возьми… Беатрис!

Отдельные вскрики пробивались сквозь заслон щита, но я не могла пошевелиться даже если бы хотела.

По-бе-речь-ся….

Меня окатило песком с головы до ног. Не в силах моргнуть, я выронила книгу и заторможенно закрыла лицо ладонями, а когда убрала передо мной высилась песчаная кожистая гора, покрытая подвижными и словно слюдяными чешуйками.

Дракон уставился на меня хмурыми светлыми глазами, а после схватил поперек тела, как сказочную девственницу, и взвился в небо.

Отяжелевшие веки, наконец, закрылись.

Магия стучала в виски, как второе сердце, дыхание прервалось. Сначала холод, после — жар. Мутные картинки, встающие в странные калейдоскопические узоры, перекручивались и путались в голове. Я двигалась в такт тантрическому ритму, погружаясь все глубже в сонный танец. Тело стало подобным змеиному, встраиваясь в невидимый ритм.

«… умереть…»

Я поймала чей-то далекий голос, похожий на туман, но он растаял в ладонях.

«… по-бе-речь…»

В ладонях горело все, к чему я прикасалась. Если бы я остановилась, то прожгла бы землю, поэтому я непрерывно двигалась в мерном, постукивающем в голове ритме. Боль в теле то меркла, то расцветала, после начала стихать.

Мне не было страшно, мне не было больно. Я была на своей земле, моя кровь пела в ритме ста тысяч голосов таких же, как я. Взятых, использованных, выброшенных. Взятых. Использованных. Выброшенных. Лишь единицам удалось выжить на этой неласковой земле — земле золота и насилия. Те, другие, давно стали частью каменной породы.

Здесь, среди тысяч рук, взлетающих в теневом танце, я знала, что произошло. Айден Фалаш — моя любовь, мой предатель — сделал мне прощальный подарок. Он инициировал меня. Разбудил и облагородил мою магию, дав ей зверя. Я танцевала свою ненависть и тоску по человеку, окончательно уничтожившему Беатрис Венци.

«Спасибо, спасибо!» — пели тысячи рук. Уничтожение — сильное чувство. Достойное чувство. Среди моих невидимых подруг было много тех, кого выкинули, как фантик от конфеты, не потратив на их жизнь ни единой лишней эмоции. Они завидовали моей смерти.

Шум черных волн перекрывал слух, голос, свет, а после, наконец, заслонил весь мир.