Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 4 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но что поделать, больше у меня не было. Я повернулся к Семену, что постоянно был рядом со мной.

— Что по пороху?

Я хорошо помнил, что пороховой склад подожгли и весь порох, что там был, уничтожен. Но всё же надеялся, что это был не единственный склад. Однако… я зря на деялся на это. Кто-то очень умный «сложил все золотые яйца в одну корзину».

— Мы смогли найти только три бочонка, — ответил он. Он подошёл к ближайшей телеге, на которой виднелось дуло «рыси» откинул плотную ткань, пропитанную воском. — Это всё, что было в Кремле.

Я смотрел на них, и мне хотелось выть. Тринадцать орудий. Двадцать тысяч врагов. И… горсть пороха. По сути, моя артиллерия становилась бесполезной. По крайней мере, о кардинальном изменении хода не могло быть и речи.

— Стоп, а где наш порох, что мы привезли с Курмыша? Сколько у нас осталось?

— Ещё два с половиной бочонка, — ответил Семен.

Я прикинул сколько залпов мы сможем сделать, и получалось, что не больше пяти. Нууу, максимум шесть. Об обстреле ядрами плотов, когда противник спустит их на воду, речи даже и быть не могло. Только шрапнель и каменный дроб из тюфяков.

* * *

Враг не предпринимал попыток напасть три дня, хотя было видно, что на другом берегу идёт подготовка.

К слову, мы тоже не сидели без дела. Был вырыт ров, не сказать, что глубокий, но с осклизлыми глинистыми стенками, в который мы навтыкали кольев. Потом был насыпан вал, за которым должны были укрыться мои стрелки и пушкари. Расчистили сектор обстрела, вырубив кустарник, чтобы врагу негде было прятаться.

Но на рассвете третьего дня, когда туман ещё покрывал реку, мне сообщили, что… началось.

В отличие от врага, нам не было нужды прятаться. В ту же минуту заиграли горны, и наши войска стали выстраиваться в боевые порядки.

Я подошёл к берегу и сквозь туман увидел, что к нашему берегу приближается маленькая армада.

Сотни плотов, на которых стояли по сорок-пятьдесят человек, закрывшихся щитами.

— Началось, — выдохнул Семён, подойдя ко мне.

Я молча кивнул. Мой взгляд был прикован к грубо сколоченным плотам, приближающимся к нашему берегу. Их было много. Нестройными рядами они отчаливали от противоположного берега.

— «Глупо… — подумал я. — Переправляться на берег, когда мы стоим здесь! На что они рассчитывают?»

Я повернулся к Семёну.

— Лучников и арбалетчиков к берегу! Живо! — скомандовал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И найди Шуйского, передай ему мои слова, что следует открывать огонь, когда подпустим их поближе.

Семён нахмурился, бросив быстрый взгляд на наши позиции на холме.

— А как же орудия, Дмитрий? — спросил он. — Шуйский ведь спросит, почему мы молчим? Пушки-то для чего тащили?

— А ты ему скажи, — ответил я, — что мы порох бережём. Воинов на тех плотах не так уж и много, чтобы тратить на них драгоценные заряды. Картечь нам еще пригодится, когда они попрут основной массой, а на этот сброд и стрел хватит.

Всем в нашем войске было доведено, что меня назначили заместителем Шуйского, или как в это время говорилось — его правой рукой. И в случае чего мои приказы должны исполняться неукоснительно.

Семён коротко кивнул, принимая приказ, и тут же сорвался с места, побежав вдоль строя, выкрикивая команды сотникам.

Я огляделся. Люди занимали позиции у кромки воды, проверяли тетиву, доставали стрелы из колчанов. Благодаря покойному Василию Шуйскому многие в армии имели арбалеты, сделанные в моём Курмыше, и, как я уже говорил, мне было сложно понять, на что рассчитывают Углицкий и Волоцкий.