Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 10 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Я понял. Будет у меня, как у Христа за пазухой!

Бой начал распадаться на сотни мелких стычек. Единого фронта больше не было. Всё смешалось в кучу: свои, чужие, кони, люди, грязь, кровь. Разве что я старался держать своих людей в одном строю, осаживая особо ретивых.

В этот момент заиграл горн. Сбив очередного врага из седла, краем глаза я посмотрел на горниста. И через небольшой просвет, заметил приближающиеся плоты противника.

Плоты… они снова пошли.

Углицкий и Волоцкий отчаянно пытались разорвать наши силы, заставить метаться меж двух огней.

Паники не было. На берегу остались полки во главе Князя Бледного. Он был опытным воеводой, по крайней мере так говорили, ведь сам я ни разу не видел его командующего сражением.

Но тут и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы удержать берег. Преимущество было на нашей стороне. Я видел, как его дружинники, ощетинившись копьями, уже встречали новую волну противников.

Шуйский тоже увидел манёвр врага. И я заметил, как он, размахивая окровавленной саблей, вышел из гущи схватки и начал орать команды, разворачивая стрелков к воде.

— Лучники! К берегу! Залп по воде! Не дайте им пристать!

— «Значит, там справятся», — подумал я. Нам же нужно было добить конницу.

Я снова врубился в схватку. Усталость начинала сказываться. И совсем скоро я получил несколько касательных ударов… царапины, но, если бы на мне не было кольчуги, могло быть и хуже.

— Вжих, — выстрелил Семен, «срубив» моего врага. И у меня появилось немного времени, чтобы посмотреть на свои ряды.

Нас стало меньше. Вокруг меня было едва ли двадцать всадников. Ярослав, под прикрытием своих воинов, вышел из боя и, надеюсь, ему уже начали оказывать помощь.

В этот момент, буквально в десяти шагах от меня упал Игнат. Молодой рыжий парень из последнего набора. Копьё вошло ему прямо в грудь, пробив кольчугу насквозь. Он упал молча, широко раскрыв глаза, в которых застыло удивление.

Злость захлестнула меня с новой силой. За Игната, за Марьяну, за Ваньку, за этот проклятый мир, где всё решается железом.

— Давите их! — заорал я. — Ещё немного и они побегут!

И враг действительно дрогнул. Их конница, потерявшая огромное количество бойцов под картечью, под стрелами, измотанная сражением, начала пятиться. Они видели, что обходной манёвр провалился. Они видели, что на берегу их пехоту снова расстреливают из луков, и ничего сделать не могли. Это просто было не в их силах.

Первыми побежали те, кто был в задних рядах. Они разворачивали коней и уносились обратно в лес, бросая товарищей. Совсем скоро за ними потянулись остальные.

— Они бегут! — подхватил мой крик Семён. — Победа!

— Преследовать! — закричал я изо всех сил. Разумеется, существовал риск, что в лесу подготовлена засада, но честно, я не верил в это. Врагу не нужно было нести столь большие потери, чтобы заманить нас в лес. Напасть, изобразить панику и бежать обратно. Но они этого не сделали.

* * *

До нашего берега смогли догрести от силы полтора десятка плотов. На остальных не осталось никого кто мог бы держать шесты в руках. И их уносило вниз по течению.

Но те, кто всё же добрался, сейчас пытались совершить невозможное.

Я стоял на пригорке рядом с князем Бледным и Алексеем Шуйским, наблюдал за этим самоубийством.