Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 2 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мы с Алексеем зашагали к нашей лодке, и тут у Алексея начался откат. Всё, что он не смог сказать во время переговоров, он решил высказать сейчас.

— Щенок! — выдохнул Алексей, едва мы отошли от острова. Он с силой ударил кулаком по борту лодки, так что она качнулась. — Мальчишка, который ни одного настоящего сражения не видел, учит нас жить! «Кровь на ваших руках»! Да он своей тени боится, а туда же… в Великие князья лезет!

Шуйского трясло. Его лицо пошло красными пятнами от сдерживаемого бешенства.

— Я ему эту «бабу на троне» в глотку забью, клянусь! — рычал он. — Пусть только попадётся мне в битве. Лично башку снесу!

Я молчал. Слова Алексея пролетали мимо ушей, но Алексею нужен был собеседник.

— Дмитрий! — окликнул меня Шуйский. — Ты чего молчишь? Всё в порядке?

— Пойдёт, — я обернулся к нему, стряхивая наваждение. — Я просто думаю.

— О чём тут думать⁈

— О Юрии Васильевиче, — ответил я. — Ты заметил, как Углицкий избегал этой темы?

Шуйский нахмурился, словно вспоминая.

— Заметил… Хочешь прояснить этот момент? Послать гонца к нему?

— Да, — ответил я. — Всё-таки он старший и…

— Какой он старший-то! — возмутился Алексей. — У них разница с Андреем всего пять лет, — в этот момент он осёкся, словно что-то вспоминая. — Такой же ребёнок, как и Андрей. — Я кивнул, не став напоминать, что мне самому недавно девятнадцать стукнуло… Тем временем Шуйский продолжил. — Хотя, это может быть хорошая идея.

— Ты о чём? — спросил я, не понимая, что заставило его передумать.

— Мария Ярославна, — начал отвечать он. — Жена покойного Василия Васильевича и мать этих идиотов! Вот она, к слову, может остановить всё это…

— Думаешь? — с сомнением спросил я.

— Дааа, — ответил Шуйский. — Даже странно, что я раньше про неё не вспомнил.

— А где она сейчас?

— Так у Юрия она уже четыре года живёт, — ответил Шуйский и продолжил: — Как Василий Васильевич скончался, так она подальше от Кремля и уехала. Моя матушка говорила, что Мария Ярославна жаловалась на то, что стены давят на неё. Поэтому поехала к сыну в Дмитров.

— Хммм, — задумчиво произнёс я, — а не приходит ли тебе в голову мысль, что Мария Ярославна даже не в курсе, что происходит в Москве?

Шуйский нахмурился.

— А ведь ты прав. По идее, какая мать не пожелает проститься с сыном. И пусть она не успела бы на прощальную службу, но прошло достаточно времени, чтобы прийти к нему на могилу…

— А ей вообще сообщили? — спросил я.

— Уверен, что Мария Борисовна послала гонца к ней, но…

— Добрался ли он до неё, — сказал я, поняв, что Шуйский уловил мою мысль, — большой вопрос. Ладно, — произнёс Шуйский, — этот момент мы проясним у Великой княгини. Лучше скажи, тебе не показался странным этот воин? Глаза у него… мутные какие-то.

— Не просто странный, Алексей. Он мне показался опасным.

— Вот и мне тоже, — успел сказать он, прежде чем наша лодка ткнулась носом в берег.

И там нас уже встречали.

Ярослав Бледный, стоявший впереди всех, шагнул к нам навстречу, и подставил руку, помогая нам выбраться из лодки.

— Ну? — спросил он, не тратя времени на приветствия.

— Война, — бросил Шуйский, выпрыгивая на песок. — Сражению быть, княжич.

Ярослав кивнул, словно другого и не ждал.

— Я так и думал, — он сплюнул в воду. — Пока вы там языками чесали, мои дозоры докладывали, что на той стороне лес валят.