Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 81 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

В десяти шагах, у коновязи, стоял Ратмир.

Стоял и смотрел прямо на меня. Обходя ночью стан, он вышел вдоль коней… и обнаружил своего боярина сидящим на корточках у шатра Великой княгини, с задранным пологом в руке. Лунного света хватало, чтобы он узнал меня. И чтобы я увидел его лицо.

Наши глаза встретились.

Я медленно поднёс указательный палец к губам.

Ратмир смотрел на меня ещё секунду. Потом молча кивнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и ушёл в темноту. Я знал, что ни завтра, ни через год он не скажет об этом ни слова. Ни мне, никому другому.

Я выдохнул, приподнял полог и пролез внутрь.

Единственная свеча горела за резной ширмочкой, дававшей больше тени, чем света. Меня ждали.

— А ты не торопился, — произнесла Мария Борисовна.

Платок и чужое платье исчезли. На ней был едва скрывающий грудь халат. Волосы были распущены, и спадали на плечи.

Оправдываться я не собирался. Вместо этого я сделал шаг и поцеловал её. А потом подхватил на руки… она пискнула, совсем не по-княжески, в то время как я понёс её на спальное место.

К слову, оно у Великой княгини было княжеским даже в поле. Настоящая походная кровать на точёных ножках, с периной, с горой подушек в шитых наволоках. Поверх лежало покрывало собольего меха, а над изголовьем висел лёгкий полог от ночной мошкары.

Я опустил её на перину. Она тут же потянула меня следом, обвила руками за шею и притянула ухом к своим губам.

— Вот ты и попался, Строганов, — прошептала она с хищной ухмылкой.

Из шатра Великой княгини я выбрался тем же путём, каким и попал внутрь. Приподнял тыльный полог и растворился в темноте между возками.

До рассвета оставалось часа полтора. Самое сложное время, когда даже караульные держатся на одном упрямстве. Для моих целей лучше не придумаешь. Под покровом темноты я прошёл через весь стан, и никто меня не заметил.

Ива спала за занавеской, и я, стянув сапоги, лёг на лежанку и уснул.

Проснулся сам и несколько минут лежал с закрытыми глазами, вспоминая минувшую ночь…

Как прежде уже не будет, это я понимал. И понимание это одновременно пугало и захватывало.

— Сестра, вставай, — поднимаясь, окликнул я. — Уже утро. Пойдём разомнёмся, пока лагерь спит, а потом и на охоту отправимся.

За ширмой заворочалось, потянулось и зевнуло.

— Вста-аю… — протянула Ива сквозь зевок.

Через четверть часа мы стояли на краю поляны. Начали как обычно. Разогнали кровь бегом вокруг поляны, потом размяли суставы, после чего перешли к растяжке. Ива гнулась так, что мне оставалось только завидовать.

Потом я достал из седельной сумы учебное дерево. Себе саблю, ей пару кинжалов.

Работали мы вполсилы, обозначая лишь касания. До ударов дело не доводили. Она пошла по кругу и попыталась нырнуть мне под руку. Я довернул корпус и тронул её деревянным клинком по плечу.

— Убита.

— Ещё раз.

Второй заход она построила хитрее. Показала обманный удар в бедро, после чего перевод (смена стойки), попытка связать мою саблю левым кинжалом и достать правым в бок. Задумка взрослая, но исполнение подкачало. Я разорвал дистанцию одним шагом, и её клинок ткнулся в пустоту, а мой замер у её ключицы.

— Убита.

— Да как так-то! — Ива сдула прилипшую ко лбу прядь и тут же попробовала ещё раз, надеясь застать меня врасплох. Раз, другой, пятый. До меня она так ни разу и не дотянулась, зато к концу двигаться стала заметно чище.